Ух, началось!

Янук Елена Федоровна

Он грустно кивнул. Я взялась отвлекать, чувствуя себя неловко, это ведь я завела этот разговор.

– Ник, а как ты согласился меня отвезти?

– Я как раз дежурил на базе, когда Сейрра подошла к моему столу и попросила вызвать для тебя такси.

– И все?! – недоверчиво спросила я.

Какое он ко мне имел отношение, чтобы вызваться везти меня? Странно!

Ник с минуту помолчал, поджав губы, а потом ответил:

– Я испугался, что Сейрра задумала что-то скверное.

Сейрра? Так вот оно что! Ага, все к себе примеряю!

Мысленно покачала головой. Ник молчал, и я продолжила:

– Да? Все так ненадежно? А что она может натворить?

– Не знаю, но ее мать водится с чужаками, – буркнул он. – Сам видел…

– А почему испугался?

– Да она такая… наивная. Я подумал, что мать ее надоумила на что-то гнусное, потому решил взять твою охрану на себя.

Уж не к этой ли чистокровной он имел неосторожность посвататься?

– А вожаку не говорил о решении? – Мне надо было в разведчики идти.

– Его весь день не было на базе. Звонить нельзя, телефоны прослушиваются.

– И что?! Никакой связи?! – удивленно повысила голос я. Нет, в разведчики нельзя – эмоции подводят.

– Если надо будет, позвоню… младшей сестренке. Она уже в институте учится, в этом году поступила, и через нее передам, что надо. Не думаю, что прослушка стоит на всех телефонах клана.

– Ясно.

Я достала из шкафа кипу чистого постельного белья, показала, где хранятся полотенца, и пообещала звонить, если что… Когда Ник вез меня к родителям, по пути показала ему магазины, где можно купить готовую еду. Так-с, с гостем вроде разобралась.

Ворвавшись в дом к ничего не подозревающим и уже давно спящим по причине трех часов ночи родителям и расцеловавшись с ними, поднялась в свою детскую комнату, пристроенную папой над гаражом. Чтобы попасть туда, надо преодолеть настоящий лестничный пролет. Любимое место игр и повод для гордости в детстве.

Переодевшись, медленно спустилась и пошла делиться «впечатлениями». Благо сонные родители, видя мое утомление, удовлетворились коротким:

– Ух, соскучилась по вас – ужасно! Устала… Я пока поживу у вас? Да?

На самом деле меня просто распирало желание рассказать обо всех ужасах, приключениях, а главное, об оборотнях – маме с папой! Да, я понимала, что это будет глупо и они воспримут все как шутку, но во мне словно горел костерок, который в себе держать было сложно… Я сжала руки в кулаки, боясь выпустить эту новость из себя.

Мама возмущалась: как же нужно пренебрегать здоровьем, чтобы так исхудать. Папа подмигнул. Я в ответ только улыбалась, уверяя маму, что две недели спокойной жизни дома – и все потерянное вернется. На расспросы о собаке равнодушно отвечала, что вернула ее хозяину перед отъездом, так как он оставлял мне ее на время.

Наконец сжалившись над разбуженными родителями и сославшись на усталость за сутки пути, подхватила большое зеленое яблоко из вазы, стоявшей на столике в комнате, и ушла к себе переваривать информацию.

Оставшись одна, я долго лежала

на диване без сна. Среди знакомых вещей и любимых запахов. Моя крепость – дом детства… И как сейчас оно мне действительно нужно! Место, где я чувствую себя в безопасности!

Подсознательно испытывая глубокую потребность укрыться в надежном тылу, я понимала, что поеду к маме с папой еще до того, как Ник сказал, что будет со мной. Хотелось отрешиться от всех новостей, закрыться в комнате и никуда не выходить… И главное – ни о чем не думать!

Чувство эйфории улетучилось напрочь, обрушив на меня весь страх приключившейся ситуации. И если при Нике я держала себя в руках, то, оставшись одна, просто утонула в ужасе.

Нас могли убить… могли убить! И не раз! Это понимание отрезвило меня не хуже жестокой пощечины. И я наконец провела глубокий разбор всего, что произошло. Опасность, бандиты, и, главное, – я всей кожей ощущала ту пустоту, что будет окружать меня теперь постоянно. После во всех смыслах удачного спасения, долгой дороги по заснеженной стране в маленьком спортивном автомобильчике Ника, бесед о клане и его замечательном вожаке у меня на кухне… я вынудила себя посмотреть правде в глаза.

Я на самом деле влюблена в Тео, по-настоящему! А он… А он – не знаю… Скорее всего, все, чего он хотел от меня, – новых оборотней хищного оборота. Как и сказала Сейрра. Она ему действительно подходит! Не то что я… Иначе его убьет клан. Клан, в который он вложил столько сил и души.

Думать об этом было безумно больно! Да и с обманом я не смирилась. С оборотнями смирилась, а с обманом нет! В любом случае мне ничего уже с ним не светит. Больше я его не увижу. Я накрыла глаза ладонью.

Сама я к нему не поеду. И он сюда не вернется. Зачем? Ника вызовет, и все…

Какая я безмозглая! Убегать, а потом глупо грезить, что он окажется рядом, да еще и с объяснениями своих поступков! Ну никакой логики! Как в анекдоте – ждать весь день его звонка, чтобы не поднять трубку.

Я грустно хмыкнула.

Нет, конечно, я могу помечтать, что богатый красавец влюбленным принцем рванет через полстраны за простым бухгалтером, ужасно стеснительным… но в жизни ведь так не бывает…

Я отвернулась от света фонарей, льющегося в комнату из окна, упершись носом в спинку дивана. Может, если бы ему было лет восемнадцать, я бы поверила. Или мне…

Нет, я и сейчас во все, что угодно, поверю, потому что очень хочу, но отрезвление придет, и что?

Утром, когда заглянула мама, я сослалась на грипп, ужасную головную боль и вниз не пошла.

Два дня я не выходила из детской, слишком подавленная, чтобы плакать или разговаривать. Кушать я не могла, мешал какой-то комок в груди. Зато старалась как можно больше спать, а настырный разум упорно пытался копаться в воспоминаниях.

Мама позвонила на работу и уговорила Наталью Семеновну продлить мне отпуск за свой счет.