Ухо
Шрифт:
Но когда я приехал к офису, вспомнил, что надо купить чистых дисков, чтобы переписать всё своё хозяйство с рабочего компьютера. Пришлось пешком возвращаться к метро и долго блуждать между ларьками, спрашивая, где можно купить чистые диски.
Честно говоря, я и не знал, насколько многочисленны и разнообразны бывают ларьки, и как в них трудно ориентироваться. Казалось бы, вот перед тобой типичный ларек фото: на витрине стоят аппараты немыслимых конструкций от цифровых до старых химических, а вот висят проявленные фотопленки. Понятно, что там, где фото – там и цифровая электроника, а,
В общем, плутал я долго, и даже свисток из ручки не помогал потому что терялся в общем шуме. Наконец, по совету какого-то доброго школьника, добрался до супермаркета и там купил свою пачку дисков. И вскоре уже стоял у двери офиса на заднем дворе старой телефонной станции.
Тут меня ждала первая неприятность – дверь офиса отказывалась меня пускать, сколько я ни прикладывал палец к датчику. А охранник, дядя Коля по кличке Контуженный, который должен был всё это наблюдать изнутри на своём сереньком дисплее, видно, не спешил прийти ко мне на помощь.
– Саша, ты глаз, глаз-то к датчику прикладывал? – раздался у меня за спиной голос нашей поварихи Елены Викторовны. – Может у тебя с сетчаткой что-то не то? Дай-ка я!
Она отпихнула меня, проворно помигала глазом перед моргушником, затем приложила палец – и дверь открылась.
Я уж не стал ей объяснять, что сканер сетчатки у нас никогда не был подключен – это муляж, который сделан из сгоревшего аппарата чтобы производить впечатление на посетителей. А вот то, что мои отпечатки поспешили удалить из базы сотрудников – было хоть и закономерно, но очень неприятно.
Неприятно было и дальше. Как только мы вошли, дядя Коля выбрался, прихрамывая, из-за своей конторки, приветливо кивнул поварихе, а мне загородил дорогу и сухо попросил подождать. После чего стал куда-то звонить и докладывать, что пришёл Тимченко, и что с ним делать, и надо ли его пускать. Телефонная трубка в ответ ярко светилась, но слов разобрать я не мог.
Внимательно выслушав инструкцию, дядя Коля поднял палец, посторонился с прохода и строго сказал: «В бухгалтерию – на второй этаж». Как будто я не знаю, где бухгалтерия. Было ясно, что на остальных этажах меня не ждут. Я пожал плечами и пошёл по коридору.
* * *
Бухгалтерия оказалась заперта. Хотя я прекрасно видел, что там происходит. Всю комнатку освещал маленький телевизор, стоящий на сейфе. И хоть отсюда мне не было слышно, что он показывает, но телевизор работал. Сдвинув стулья вокруг как в кинозале, сидели все наши тетки-бухгалтерши – рыжая Лена, толстая Ольга Викторовна и дочка её Оксана. Они втроем сосредоточенно глядели в экран.
Я постучал снова. Оксана кивнула матери на дверь, но Ольга Викторовна лишь досадливо отмахнулась и прижала палец
Я разозлился. И постучал в третий раз – уверенно и напористо, как может стучать только начальство. Лена, наконец, захлопнула рот, встала и вразвалочку подошла к двери.
– Бухгалтерия не работает, – сказала она оттуда. – Кто это?
– Это я, Тимченко. Приехал получить последнюю зарплату!
Сюда уже плохо долетал сиреневый свет телевизора, но я был уверен, что Лена поморщилась.
– Бухгалтерия не работает, – повторила она. – Приходите завтра с десяти до двух, будет Ольга Викторовна.
Она развернулась, чтобы уйти, но я снова постучал.
– Лена! Понимаете, я специально приехал в офис за последней зарплатой!
– Тимченко, завтра с десяти будет Ольга Викторовна, без неё я не могу выдать, – строго сказала Лена.
– А сейчас её нету?
– Нету.
– И Оксаны нету?
– И Оксаны.
– А кто телесериал смотрит?
Лена замерла, повернулась и потрясла в воздухе рукой, жестами показывая, чтобы сделали тише звук. Оксана тут же схватила пульт и начала по-женски тыкать им в экран, словно кормила дельфинов. Всполохи телевизора стали чуть темнее, но он как светился фиолетовым, так и продолжал.
– Я не смотрю, – соврала Лена. – Он просто работает.
Это меня уже откровенно разозлило.
– Лена, зачем вы врёте? – закричал я. – Если вы мне немедленно не откроете, я пойду к директору и скажу, что вы здесь заперлись, сдвинули стулья и смотрите сериал вместо того, чтоб работать. Мне нужно получить мою зарплату, и я сразу уйду. Понимаете, у меня большая беда – я попал в аварию на кучу денег, и поэтому зарплата…
Ольга Викторовна, которая к тому времени уже сидела вполоборота, замахала руками, но Лена её не видела и открыла дверь.
Оксана испуганно вскинула пульт, чтобы выключить телевизор, но Ольга Викторовна покровительственно махнула рукой.
– Не сериал, – смущенно сказала Лена, – Между прочим, очень интересное ток-шоу. Сейчас уже психологи выступали, а после рекламы будут юристы.
– А вот вы, кстати? – важно произнесла Ольга Викторовна, не вставая со стула. – Вы бы как поступили, Тимченко? Просто интересно.
– Как поступил? – удивился я.
– Ну, вы же всё подслушивали под дверью? – Ольга Викторовна простерла руку к телеэкрану. – Она мать троих детей, но оказалась – мужчиной. А её муж двенадцать лет служил прапорщиком на подводной лодке и ничего этого не знал.
– А она всё эти годы жила с любовницей, а письма писала, что любит и ждёт! – подхватила Оксана.
– А он-то её действительно любил! – вставила Лена.
– А любовница, – Ольга глубоко, в три нервных рывка, набрала воздуха в легкие и с жаром выпалила: – А любовница её бросила, записала на себя квартиру, и выгнала на улицу – с тремя детьми!
– Он приехал в отпуск, и всё узнал, это ж какой удар! – подхватила Лена. – Теперь подаёт на развод.
– А она ему развода – не даёт! – со значением подытожила Ольга Викторовна, – Хочет, чтоб он их простил и взял жить на подводную лодку. Я себе этого не представляю!