Ухо

Каганов Леонид Александрович

* * *

Картошка

На следующий день рано утром действительно в дверь позвонил курьер. Только курьером оказалась Оксана из бухгалтерии. Такой злой я её никогда не видел. В руках у неё была небольшая картонная коробочка.

– На, подавись, подонок! – прошипела она, вручая коробочку мне.

– Спасибо.

– Гадёныш, – прошипела Оксана. – Не мог нам человеческим языком объяснить, что требуешь нормальной зарплаты? Обязательно надо было втихаря директору закладывать?

И тут я понял, что никогда до конца не разберусь во всех махинациях, которые творились в фирме. Я молчал, а Оксана всё стояла передо мной в дверях и не умолкала, всё обсыпала меня грязной бранью, всё громче и громче, и всё больше это напоминало истерику.

Она уже подняла вверх кулачки, словно собираясь на меня броситься. У неё уже тряслись внутренности, а в желудке, как и вчера, плавал всё тот же маленький непереваренный цыпленок… Цыпленок? В желудке?

– Мама-то знает, что ты беременна? – вырвалось у меня.

– Что? – Оксана отшатнулась и замерла с открытым ртом.

А затем развернулась и убежала, цокая каблучками по лестнице. А я остался в дверях, держа в руке коробочку.

Никаких дисков там, разумеется, не было – не могли они поместиться в такую узкую коробку. Вообще я сильно погорячился, когда потребовал скопировать на диски всё содержимое моего компьютера – работа не на один вечер, да и дисков потребуется просто гора.

Я снова поглядел на коробочку и под сердцем появился неприятный холодок. Тогда я пошёл в комнату, включил телевизор, опасливо поставил коробочку перед ним и начал разглядывать.

В свете телевизора сверток выглядел так, что у меня по спине побежали мурашки, и я трижды проклял себя за идиотский скандал, который устроил вчера боссу. Под картонными стенками, под толстым слоем чего-то, напоминавшего поролон, лежало навороченное устройство – запаянная стальная коробка размером с пачку масла. Чем она заполнена – я разглядеть не смог, зато хорошо видел, что сбоку к ней пристроили электронную схемку… И ничем иным, как бомбой, это оказаться не могло.

В следующий миг я понял, что уже выскочил на лестницу и собираюсь бежать вниз по ступенькам. Но взял себя в руки и остановился. Сердце так бешено колотилось в груди, что казалось, будто оно разбрасывает алые блики по всей лестничной площадке. Ну, допустим, бомба. Но вряд ли там заведен таймер – куда логичнее, если бомба сработает, когда коробку начнут открывать. Немного успокоившись, я вернулся в квартиру, прикрыл дверь и снова внимательно осмотрел содержимое коробочки. И заметил рядом с бомбой толстую пачку денег. В том, что это именно деньги, я не сомневался. Одну-то купюру не разглядеть, а вот характерный контур плотной пачки из множества листов трудно с чем-то спутать. И это было странно – зачем класть деньги в коробку с бомбой? Да и вообще, зачем вручать человеку бомбу в маленькой коробке, когда он просил ящик дисков – полную копию винчестера? Я ещё раз глянул на устройство – и от сердца отлегло. Я глубоко вздохнул – и решительно разорвал картон. Разумеется, это и был винчестер, никто не стал его копировать на диски – вынули из компьютера и отдали целиком. А денег оказалось даже больше, чем я предполагал.

* * *

Но проблемы это не решало – сегодня во второй половине дня должна была состояться экспертиза, а после этого меня ждала только тюрьма или рабство. Думать об этом было страшно. Поэтому я думал об Алле. И уже решился пойти сдаваться к Андреевне, чтобы она мне прочла номер. А я бы его запомнил. А лучше – записал, поскольку память на цифры у меня хуже некуда. Вот только как и чем я смогу писать?

Я отправился на кухню, выволок мешок картошки, который стоял за холодильником, вытряхнул всё, что там оставалось, в ванную, тщательно помыл картофелины – исключительно по соображениям эстетики – принес в комнату и сложил на полу здоровенной кучей.

Взял мобильник и вышел из квартиры. К Андреевне идти не пришлось, мне повезло – на лестничной площадке гремел ключом сосед, с которым мы не были знакомы, но всегда здоровались кивком головы. Этот флегматичный пенсионер ничуть не удивился странной просьбе. Или сделал вид, что не удивился. С большим трудом и с моими подсказками он нашёл в мобильнике телефон Аллы и зачитал вслух.

Кратко поблагодарив, я кинулся в квартиру, без конца повторяя цифры, чтоб не забыть, и начал их выкладывать на полу картошкой. Начал с большого-большого плюса. За ним выложил богатырскую семерку и оглянулся – хватит ли ширины

комнаты? Вскоре выяснилось, что ширины комнаты хватит, а вот количество картошки я недооценил. Могучей горы хватало лишь на первые четыре знака. Пришлось жертвовать плюсом и семеркой – я и без подсказки твердо помнил, как начинаются мобильные номера в России. Но и этого не хватило, чтобы выложить всё до конца, даже очень схематично. Тут во мне проснулся профессиональный программист, и я стал прикидывать, не экономнее ли выложить номер в двоичном коде? Но сообразил, что картошки для этого понадобится ещё больше. Идею выложить номер римскими цифрами я тоже забраковал. Как и идею взять нож и пошинковать картошку на более мелкие графические элементы. Куда более здравой показалась идея обозначить цифры кучками картофелин соответствующего количества. Странно, почему человечество до сих пор не додумалось до этой логичной мысли, а пользуется арабскими загогулинами, в которых ни системы ни логики? Но и здесь обнаружилась проблема: в номере Аллы были несколько девяток, а также ноль, который вообще неясно как обозначать – то ли пустым местом, то ли десятью картофелинами, и тогда экономии совсем не получалось. В итоге был применён комплексный метод: цифры от единицы до шести я закодировал кучками, всё остальные – выложил схематичными арабскими. Единственная неприятность состояла в том, что пока я с этим всем возился, забыл одну цифру в серединке. Но для настоящего программиста забытая цифра не проблема: извинившись перед тремя незнакомцами, дважды услышав от скрипучего робота «неправильно набран номер» и дважды «абонент заблокирован», я убедился, что забытая цифра – семёрка.

– Что тебе надо, Саша? – устало и сухо произнесла Алла.

– Поговорить… – тихо начал я, аккуратно выкладывая цифру семь в пустующем месте.

– Нам не о чём больше говорить, Саша, – вздохнула Алла. – Мне всё давно понятно.

– Да что тебе понятно, Аллочка? – взорвался я. – Что? Ты собрала коллекцию фактов, которые тебе всё объясняют. Работал без выходных – не любит. Убежал с дачи – не любит. Не позвонил – не любит. И ты не желаешь допустить, что для каждой из этих мелочей могут быть другие объяснения! Кроме «не любит»!

Я перевёл дух и вышел с мобильником на кухню. Для такого серьёзного разговора нужна ясная голова. И я сделал большую ошибку – надо было выпить кофе перед тем, как начинать разговор. Горячего, крепкого кофе. Чтобы всё вокруг стало понятно, энергично, добро и светло. А нужные слова находились сами собой. Но не поздно это сделать и сейчас, делов-то, заварить кофе…

– Из мелочей складывается система, – тихо отвечала Алла. – Знаешь броуновское движение? Каждая молекула воды двигается по своей случайной траектории. И ты можешь мне перечислить миллиард молекул и привести миллиард доказательств, что их траектории случайны, а совпадения в направлении объясняются местными проблемами молекул…

– Но ведь так и есть! – вскричал я, наливая в чайник воду. – Аллочка, кто из нас физик, в конце концов? Броуновское движение действительно хаотичное!

– Хаотичное, – откликнулась Алла. – Но хаос по имени Волга движется прямиком в Каспийское море, и не заметить этого может только идиот. Саша, я похожа на идиотку?

– Аллочка, послушай меня! – проникновенно начал я. – Почему ты не даёшь мне возможности объяснить? Я тебе всё-всё объясню!

– Объяснишь, – перебила Алла, – но сперва ты меня послушай, Саша. Послушай в последний раз и постарайся понять. У каждого человека есть физические константы. Рост, вес, размер обуви. Помнишь, ты мне рассказал про своих бывших женщин, а я сразу спросила, сколько ты с ними прожил в любви? И ты ответил…

– Да выслушай ты меня, наконец!!! – крикнул я.

– Если будешь на меня орать, – отрезала Алла, – я брошу трубку.

– А если ты не будешь слушать, что я тебе пытаюсь объяснить – я брошу трубку!

– Брось, – предложила Алла. – Брось. Но не думай, что после этого я ещё когда-нибудь в жизни её подниму.

Я промолчал. Спасёт только кофе. Главное – продержаться. Я глянул на чайник – в нём уже булькали первые пузырьки.

– Так вот, – продолжила Алла. – Я тебя спросила, сколько ты прожил со своими любимыми женщинами. И ты ответил, что с одной два года, и с другой примерно два года.