Уходи, но останься...
Шрифт:
— Рада, я так давно хотела ребенка, но не уверена, что Илья хочет и готов именно сейчас к такому повороту событий. В последнее время на него столько всего свалилось…
— Он в любом случае должен знать!
— Для начала об этом должна узнать я сама. Вдруг это ошибка? Вдруг тревога — ложная?
До этого момента меня не покидало ощущение. будто я сплю или нахожусь в отдалении от основных событий. Моя жизнь движется вперед, но я наблюдаю за всем со стороны, через прозрачное стекло. Это чувство возникло после нападения, и я никак не могла от него избавиться.
Но именно сейчас, после прозвучавших предположений, не беременна ли я, чувствую, как ко мне возвращается сила и энергия жизни, действия.
Появилась цель — выяснить, есть беременность или я просто ошиблась.
Толчок к действию.
Я точно знаю, чем стоит заняться, и это придает уверенности в себе.
— Мне нужно сделать тест на беременность.
Глава 28
Он
— Как дела с Ксюшей? — интересуется Дима. — Собираешься к ней?
— Да, — отвечаю, не отрывая взгляд от бумаг. — А что? В чем дело?
— Ни в чем, — голос друга звучит немного удивленно. — Ты очень остро реагируешь, остынь. Просто переживаю за старого друга и босса. На тебя столько всего свалилось в последнее время.
— Да, ты прав.
Заставляю себя отложить ручку в сторону, у меня уже кисть ноет от подписывания бумаг. Накопилось куча всего, сложности на личном фронте. Я, ожидаемо, ударился в работу. Понимаю, что трудоголизм не избавит меня от проблем, не решит их ни на грамм, но все-таки убегаю в работу. Пока убегаю… Так проще игнорировать совесть, которая не дает покоя.
— Что с Давидом?
Вот опять.
Укол.
Болезненный укол.
— Пока ничего, — отвечаю скупо. — А чего ты хотел услышать, Дим?
— Илья, у тебя нездоровый вид. Ты почти не спишь. Хватит третировать себя и сотрудников. Они уже боятся попадаться тебе на глаза, драконишь всех по поводу и, в особенности, без повода!
— Думаешь, я на работе срываюсь?
— Дружище! — говорит Дима серьезным тоном. — Я не думаю, я знаю это. Вижу, как ты себя ведешь, и знаю, что за этим скрывается. Давай начистоту, что тебя гложет?
Дмитрий поднимается и машет мне рукой, мол, вставай.
— Пошли. Уже слишком поздно. Ты на время совсем не смотришь, — говорит он. — Прогуляемся, в баре посидим, как в былые времена. Потрындим…
— Мне трындеж не поможет.
— А молчать поможет? Я недавно наткнулся на одну статейку и прочитал, что люди, которые замалчивают свои проблемы, игнорируют боль, уходят в работу, игнорируя сложности, в большей степени подвержены сердечным приступам.
Я поднимаюсь, хватаю пиджак. Выхожу следом за другом, но не могу его не обматерить:
— Да чтоб тебя! Хватит
— Знаю, — кивает Дмитрий. — Поэтому намеренно поднимаю самую муть со дна. Кто-то же должен…
— Кто-то же должен! — передразниваю. — Где ты был раньше?
— Рядом, — отвечает он честно. — И много раз тебе говорил, когда ты еще к сыну Карины бегал, чтобы ты определился. Ведь Карина эта всем видом старалась показать, будто вы спите. До чего прилипчивая… — жалуется. — Ни одну возможность оказаться рядом с тобой не упускала! Я от нее пострадал не меньше тебя.
— Что?! Что она сделала?
— Шучу я, шучу! Расслабься… Но, правда же, она проходу не давала твоим самым близким друзьям. Всеми правдами и неправдами на общие праздники старалась попасть. В последнее время это уже клиникой начало попахивать, честное слово. Я… — прикладывает руку к груди. — Очень рад, что ты распутал этот клубок проблем.
Я молчу, мы идем вдоль торгового центра, курим. Прячусь за затяжками, маскируя ими молчание. Дима и прав, и не прав одновременно.
Распутал ли я клубок проблем?
С одной стороны — да, распутал. С другой стороны — попал в еще одну ловушку внутри себя, совесть меня гложет.
На эмоциях было легко сказать, заберите Давида, вы, его бабушка и дедушка! Мол, я к нему никакого отношения не имею. А на деле… Я ведь проникся пацаном, его жизнью, проблемами, за здоровье его переживал, считал своим.
Тесты, которые я провел дополнительно, подтвердили, что я не имею к нему никакого отношения, как биологический родитель.
Я сделал эти тесты, чтобы заставить совесть замолчать, но она не дает покоя. Ни она, ни сердце… Там тоска и привязанности, которым не должно быть места… Не должно! Но вырвать с корнем не получается.
— По пацану скучаешь? — уточняет Дима. — Знаешь, он тоже… по тебе скучает.
— Ты-то откуда знаешь? — усмехаюсь с грустью.
— Навещал. Бабка с дедом стараются, изо всех сил. Но пацан по тебе грустит…
— Вот не надо! Не надо, Дим, прошу тебя! Я поступил так, как должен был поступить! Я люблю Ксюшу и не собираюсь терять ее из-за ложных привязанностей к ребенку! Она не должна терпеть чужого малыша, проблемного… Я не хочу терять возможность сделать ее, черт побери, счастливой! Наконец, счастливой! Без тайн и секретов, без лжи и обмана… Я сам был отравлен этой ложью, был нечестен с ней… Я во многом отказывал себе, ей, нам отказывал. Мы заслужили счастье. Мы его… достойны.
— Но ты не похож на счастливого, уж прости. Не знаю, с каким выражением лица ты навещаешь Ксюшу. Но если именно с таким, дружище… То ты никогда не сделаешь свою девочку счастливой! Никогда, запомни.
— Эй, специалист по счастью! Ты-то сам можешь назвать себя счастливым? У тебя нет отношений…
— У меня непостоянные отношения с новыми девушками и постоянно-временные встречи с бывшей. Это такая взаимозависимость, когда врозь не получается и вместе быть невозможно. Но, в целом… Не знаю, да, временами я счастлив. Мне кажется, значение счастья преувеличивают.