Уходи, но останься...
Шрифт:
— Вот как?
— Оно слишком неуловимое. И точно непостоянное. Сегодня я с трудом высидел на твоем блиц-опросе, так по малой нужде приспичило, что когда сходил, почувствовал себя счастливым!
Смеюсь.
— Тьфу, пошляк! Ты снова все испортил! Почему я тебя терплю до сих пор, скажи?
— Потому что я вытаскиваю тебя из скорлупы и заставляю смотреть на вещи иначе. Знаешь, никто не требует с тебя, чтобы ты взял пацана на себя, усыновление или опекунство. Но бросить пацана в неведении — это неправильно. Он остался без бешеной мамки и без папки, который
— Давид не поймет. Он еще мал.
— Он у тебя не умственно отсталый же. В росте уступает, в бокс или в хоккей никогда гонять не станет, спортсменом не станет. Но у него может быть другое будущее… И ты, как тот, что назывался его отцом, должен поддержать его.
— Я считаю, что это должны решить мы с Ксюшей.
— Нет. Это между тобой и мальчишкой. Реши для себя, и только потом, к своей жене. Иначе ты себя съешь… Сам себе вредителем станешь.
***
Доля правды в словах друга имеется. Ведь ситуация у меня не рядовая, и я не такой бесчувственный чурбан, не железный и не с каменным сердцем, как бы ни убеждал себя, что мне больше не стоит видеться с Давидом, это не помогает.
Я будто не завершил это дело до конца, и оно мучает меня постоянно. Кроме того, никак не могу отделаться от мысли, что отец чувствовал себя виноватым из-за того, что обманывал меня и решил уладить все деньгами, искупить свои грехи рублем, но, если быть честным, эти деньги он мог бы завещать своему сыну — Давиду! Почему он так не поступил? Ушел, оставив здесь сплошную неразбериху, а мне теперь расхлебывай и чувствуй себя кругом виноватым, что дал себя обмануть, что пустил все на самотек, что убегал от вины и малодушно считал: потом успею решить.
***
На следующий день я все-таки решил навестить Давида.
Чувствовал себя обязанным, где-то даже ответственным за его жизнь. Накуролесили взрослые и бросили мальчишку…
Волнуюсь перед встречей. Родители Карины так всполошились, узнав, что я хочу проведать Давида. Мне кажется, они перепугались и встречают меня так, словно я — их палач…
Неужели у меня такой грозный и мрачный вид?
Давид рад мне, у него много вопросов, на которые я пока для самого себя еще не ответил. Точно знаю, что буду навещать его время от времени, но не возьму в свою жизнь целиком.
Просто пока пытаюсь найти подходящие слова…
Возле самого сердца исходит теплая вибрация от телефона, лежащего во внутреннем кармане пиджака.
Ксюша написала: «Илья, я хочу тебя увидеть…»
Ни слова больше, но я чувствую, что она хочет мне что-то сказать.
Глава 29
Глава 29
Она
Волнуюсь перед встречей с Ильей. Постоянно смотрю на себя в зеркало, то и дело поправляя локоны. Хотела сделать прическу воздушнее, попросила Алину помочь. В итоге, теперь мне начинает казаться, что мы перестарались. Мне не хотелось выглядеть бледной молью в такой волнительный день, макияж немного освежил лицо, придал ему более выразительные
Тест на беременность оказался положительным. Дополнительно я здесь же, в этой больнице, посетила гинеколога, она все подтвердила, мне повезло даже услышать частое, громкое сердцебиение малыша на узи.
Безумно волнительно стало в этот момент, я даже расплакалась от счастья.
До этого момента я и не подозревала, что так сильно хочу детишек от Ильи. Ведь он много раз меня убеждал, что мы успеем, и я приняла это на веру: успеем, еще не время, рано… Уговорила саму себя, обманув, что мне пока не хочется иметь детишек. Но ведь это неправда! Совсем неправда…
Когда я услышала сердцебиение, вся растворилась в этом звуке, испытала ни с чем несравнимый прилив вдохновения и сил.
Я хочу этого малыша.
— Оставляете беременность?
— Разумеется! Это очень желанный ребенок! — ответила сквозь слезы.
***
Илья должен появиться с минуты на минуту. Немного опаздывает.
Начинаю нервничать…
В сердце закрадывается страх и неуверенность.
После ожогов на руках пока остаются некрасивые, ярко-розовые пятна. Я надела блузу с длинным рукавом, чувствуя себя увереннее, когда удалось скрыть эти увечья.
Но вдруг… Вдруг все зря?
На телефоне — ничего. Ни строчки…
Позвонить ему?
Набираю номер, звук звонка раздается невероятно близко!
Он звучит прямо за дверью палаты.
Дверь открывается. Илья.
С букетом нежных летних цветов.
Сердце вмиг прыгает в район горла, опускается обратно и болтается там, как ненормальное, стучит быстро-быстро.
— Привет, — говорю шепотом, опустив телефон.
— Немного задержался. На дороге — пробка из-за аварии! — извиняется любимый.
Он стремительно подходит ко мне, замирает напротив, поедая взглядом.
Любуется…
— Надо было предупредить…
— Зачем?
— Я бы захватил с собой дефибриллятор. Кажется, мне нужно перезапустить сердце, ты очень… Очень красиво выглядишь! Настолько красиво, что это выглядит издевательски по отношению ко мне. Я соскучился. По тебе.
— Я тоже, — киваю сквозь слезы.
— Цветы — тебе.
— Спасибо.
Прижав к груди букет на долю секунду, позволяю себе вдохнуть аромат цветов, и нетерпеливо откладываю его в сторону.
Илья мигом заключает меня в объятия, крепко прижимает к себе, целует в губы.
— Люблю тебя, Ксюш. Не могу без тебя… Скоро совсем умом тронусь.
Илья целует меня снова и снова, произносит признания срывающимся шепотом.
— Что ты со мной делаешь? — спрашивает он. — Я совсем потерял покой. Думаю только о тебе, о нас… Хочу, чтобы мы снова были рядом. Хочу иметь возможность тебя касаться.
Его зрачки расширены, взгляд требовательный и горячий.
У меня перехватывает дыхание. Каждый раз, когда сдержанный Илья проявляет свои чувства, у меня в груди сердце плавится от любви к нему. Не могу сдержать это чувство и безумно рада услышать, что он ощущает то же самое, что и я.