Шрифт:
Виктор Дан
Уик-энд в деревне
Часть 1. Прелюдия
Глава 1. Шквал
Вероника с нетерпением ожидала, когда наступит ее очередь покинуть духоту переполненного автобуса. Наконец, она неуверенно ступила изящными туфельками на асфальт, покрытый толстым слоем грязного песка. Холодный ветер, казалось, мгновенно сдул с ее разгоряченного тела тонкое шелковое платье. Она съежилась от холода и поискала глазами место, где
«Что-то слишком холодный вечер для такого душного дня», – подумала она, и направилась к зданию магазина «Продукты».
Магазин был уже закрыт. За углом, где ветер почти не чувствовался, она открыла небольшую сумку из тисненной натуральной кожи и достала легкую шерстяную кофту. Она проделала это достаточно осторожно, чтобы не уронить на землю запасные трусики и пачку презервативов. Такое дополнение к обычному содержимому своей сумки она сделала для поездки.
Вечер. Пятница. Середина мая. Солнце еще не зашло, но его уже не было видно за мрачной тучей, наползающей с северо-запада на приморскую деревеньку Песчаное.
Вероника осмотрелась. Ее должны были встречать. Конечно, не у автобуса непосредственно. Она искала глазами белый «форд» или темно-синий «фольксваген» где-нибудь на краю площади или в боковой улочке. Номера автомобилей она знала.
Кроме продуктового магазина, на площади был, судя по витринам, промтоварный магазин со слишком громким для своих скромных размеров названием «Супермаркет» и кафе «Восток».
Название кафе правдиво отражало суровую действительность. Деревенская автостанция размещалась на восточной окраине в сотне метров от морского берега с широким песчаным пляжем.
Автобус, на котором приехала Вероника, подал короткий сигнал и отправился в обратную дорогу в город полупустым.
Площадь быстро опустела. Последние самые упорные лотошники и деревенские торговки торопливо укладывались, чтобы покинуть прилавки небольшого базарчика под шиферным навесом. Покупателей, вероятно больше не будет, да и погода портилась прямо на глазах.
Вероника обошла площадь. Ни одну из машин, на которых ездил Влад, она не обнаружила. Она повторила круг, теперь уже внимательно разглядывая водителей всех автомобилей.
В тех пяти или шести авто, которые стояли в районе автостанции, Влада не было.
Намерения Вероники некоторыми были поняты неправильно, и она получила несколько предложений доставить ее в город по грабительской цене.
Ее явно никто не встречал здесь. На всякий случай она ознакомилась с расписанием обратных рейсов. Оказалось, это был сегодня последний.
Она, конечно, сама виновата. Ее просили приехать предыдущим рейсом. С другой стороны, Влад должен понимать, что опоздание для женщины вещь обычная. Сюда ехала впервые, а раз так, то он должен был ее дождаться… или приехать еще раз к следующему рейсу.
Вероника подождала десять минут по своим часам. Одна за другой машины из тех, что предлагали отвезти ее в город, покинули площадь. Она упустила последний шанс вернуться.
Неудача вызвала легкую растерянность. Так долго решать, колебаться, мучиться по поводу этой поездки, и так влипнуть.
Неудержимо сгущались сумерки, еще
Где солнце, которое так доставало целый день?
И солнце, словно услышав немой вопрос Вероники, вывалилось уже охладевшее из-за края тучи, чтобы осветить фантастическим тревожно-красным, почти фиолетовым светом притихшую деревню и спустя несколько минут спрятаться за горой до утра или дольше…
Что же делать? Искать частника, который отвезет ее в город? Можно было не сомневаться, что с нее запросят такие деньги, которые ее бюджет не осилит. И она решила самостоятельно отыскать дачу Влада, по его рассказам – особняк из белого кирпича под испанской черепицей.
В сущности, это представлялось не очень сложным делом. Песчаное вытянулось вдоль морского берега на два километра. Дачи «крутых» можно было разглядеть на высоком обрывистом берегу в западной части Песчаного.
Вероника была легка в ходьбе. О правильности маршрута можно было пока не беспокоиться. Улица, по которой она быстро шагала, петляла вдоль побережья, повторяя его изгибы и поднимаясь неуклонно на западный холм.
Дома и сады с молодой листвой несколько ослабляли холодный ветр с северо-запада, а размышления позволяли на время забыть о холоде. Механическая работа, не требующая умственных усилий, как всегда, возбудила у Вероники поток воспоминаний. Цепь ассоциаций от неприятной исходной ситуации увела ее в недалекое прошлое.
Последнее время она раз за разом разбирала по косточкам всю свою жизнь. Ее мучил вопрос, как могло случиться, что незаурядная красота и ум не принесли ей обыкновенного женского счастья, и она постоянно попадает в истории, подобные сегодняшней.
Вероника не верила в предопределение. Поговорка: «Посеешь характер – пожнешь судьбу», – была центральной парадигмой ее подхода к жизни. При таком понимании роли неверных решений она, тем не менее, постоянно совершала опрометчивые поступки, чтобы потом мучительно переживать их последствия.
Наверное, успехи в науках, профессии, то, что она всегда была отличницей и заслужила репутацию прекрасного работника, не имеет никакого значения. Для успеха в жизни должно быть нечто, что называется житейский ум. Но ведь ее нельзя было назвать непрактичной или несамостоятельной в быту…
Да, иметь ум и жить по уму – явно не одно и то же!
Многократно перебирая эпизоды своей жизни, она всякий раз обнаруживала, что в критические моменты, делая выбор, она шла наперекор своей же логике. Что это? Гордыня обласканной природой женщины и упрямое желание изменить обстоятельства, вместо того чтобы им подчиняться и извлечь из этого пользу для себя?
А может быть в этом и есть перст судьбы. Недаром же говорят, что если Господь хочет наказать, то он лишает разума. Разве ее жизнь не подтверждает народную мудрость? Разве в те критические моменты она думала о своей пользе? Дурацкие принципы, ложные представления о чести, уязвленное самолюбие – вот источник выбора неверной позиции на жизненной рулетке. В самом деле, если хочешь выиграть, нельзя же все время ставить на красное.