Указка
Шрифт:
Да, Пол, вы правильно догадались, чем загружены эти пароходы. Половина золота осядет в западных банках и будет кормить ВСБ, а другую половину получат верные люди с Острова. За что? Да уж не за то, что они якобы прекратят несуществующую войну! А за то, что вся эта стрельба и взрывы с самого начала — лишь удачное прикрытие. Все пароходы идут мимо Острова, и старый губернатор ни за что бы их не пропустил. Он тоже любил золото. Вот его и убрали! И ВСБ ввела свои войска, чтобы взять эту область под контроль. А генерал Сухович даже не самый главный, он тоже кого-то боится. Кого-то, кто гораздо выше его…
Но
У меня есть бумаги, все сведения, которые удалось собрать. Они здесь, на шхуне… Нет, мы не планировали освобождать вас… То есть сначала было решено навести шороху на этой окраине — как обычно, а потом я узнала, что ВСБ арестовала какого-то журналиста… Мы просто напали в нужном месте… А найдя ваше удостоверение, я так обрадовалась! Хотя, может быть, радоваться еще рано. Но так хочется, Пол! Так хочется радоваться… Я ведь долго ждала этого случая и документы держала под рукой…
Так вот, Пол, в моих бумагах список пароходов. Он неполный, но их там много. Их названия, описания, предположительный курс. Я ведь не одна этим занималась, и мы успели много узнать. Но главное — там список всех, кто причастен, тех, кто будет делить золото. И десятки свидетельств против них. Это готовые уголовные дела! Только бы их увидели на Западе… Надеюсь, вы как журналист разберетесь, кому их отдать. Только осторожней, не забывайте о том, что ВСБ добралась и до Европы…
Юнче перевела дух. Пол тоже. Он словно бы впал в ступор, слушая рассказ, но впереди уже маячил огонек большой цели, миссии. А если этот огонек все-таки погубит его, Пола?
— Командир Абрек не хочет умирать обидной и неожиданной смертью, — мрачно сказала Юнче. — Он опытный вояка, но совсем не разбирается в политике. И уже видел пытки ВСБ во всей их красе. Но он поможет нам. Он закроет глаза на наши с вами действия. Он — и больше никто! Никто из этой команды. Я дам вам задание, а команде я скажу, что застрелила вас, потому что вы мне врали.
— И вам поверят? — ужасаясь, сказал Пол.
— Поверят, — усмехнулась Юнче. — Репутация у меня есть… Хотите водки? Вижу, что хотите — выпейте, только не разлейте, а то запах просочится и привлечет тех, кто еще не спит…
Пол ненавидел водку, но сейчас он присосался к горлышку так, словно это и была его надежда на спасение. Юнче отобрала у него бутылку и сказала:
— Традиционный великодержавский напиток. Многие считают, что водка — лучшее, что есть в этой стране. И великодержавцы всегда напиваются, прежде чем идти в бой… У меня давно нет порога, я и трезвого сниму, не задумываясь, но всадить пулю в пьяную звериную харю гораздо менее неприятно. У них главное: водка и деньги! Только водка и только деньги, водка и деньги, которые платит ВСБ…
— Простите, мисс Юнче, — пробормотал Пол. — Я хотел бы… Мне показалось, вы нервничаете не меньше меня… Я понимаю вас. Вы что, хотите дать мне шлюпку и отправить через море подальше от Великодержавии — в Туркию,
— Нет, неправильно — вот еще! С какой стати мне давать вам нашу единственную шлюпку? И я поставлю капитана в дурацкое положение — как он объяснит ее пропажу? Если бы вся команда была на нашей стороне… Я дам вам пробковый жилет. Знаете, что это такое? Он у меня всегда на шхуне и выкрашен в серый цвет для маскировки… Что с вами?
Пол почувствовал ярость.
— Вы что же, собираетесь бросить меня в море? — вполголоса завопил он. — А почему вы сами не хотите попробовать добраться до Туркии? Полезайте в ваш жилет и ныряйте.
Юнче покачала головой:
— Ай, ай! Я в вас разочаруюсь! Замолчите. Дайте вашу руку. Коснитесь моей головы.
Пол протянул руку.
— Чувствуете? — спросила Юнче. — У меня жар, лихорадка. Это иногда бывает со мной… Вы же гораздо выносливее! Выдержите и жажду, и голод, и солнечные лучи. И еще холодное течение вдоль берегов Туркии… Но даже не в этом дело. У меня еще дела на Острове. Какие — вас не касается…
— Меня, видимо, мало что касается, — сказал Пол. — Вы меня очень обрадовали холодным течением. Но…
— Но вы меня просто не поняли, — перебила Юнче. — Послушайте еще раз. Если мы отвезем вас на Остров, вами займется кое-кто… назовем это контрразведкой, хотя слово это весит больше, чем вся их компания… В этой контрразведке увидят ваши документы и поверят вам — те, кто верит в свое дело. Но там есть люди, купленные ВСБ. Они вас не выпустят. Однако если даже мы уничтожим все документы, чтобы скрыть ваши догадки, то в лучшем, почти невероятном случае, вам дадут сопровождающего, и вы окажетесь на свободе. Собираетесь бродить по нашим лагерям, трепаться о правах человека, пока на Остров не пойдет десант федералов? Придут федералы — они вытопчут все и вас в том числе. Во все подвалы бросят бомбы — такой у них метод зачистки территории. А пароходы к тому времени уйдут. Хотите их выпустить или хотите отправить бумаги на Запад? Кажется, вы назвали сбор информации вашей работой? Я не журналист, а рисковала гораздо больше вас, пока собирала эту информацию!
Пол кулаком закрыл рот в знак того, что ему все понятно.
— Вы правда не будете больше спорить?
— А вы считаете, что в моем положении можно спорить? Я и не спорю, я только хочу узнать: почему вы так уверены, что я доберусь до берега в пробковом жилете?
Он закрыл глаза и попытался представить, как он качается на волнах, тщетно пытаясь грести одной рукой, сжимая в другой папку с документами. Вот он видит берег, его несет прямо на скалы, скорость все выше, и вот…
Пол шепотом выругался. И почувствовал, что его успокаивающе похлопали по ноге.
— Мне помог командир Абрек, — заговорила Юнче. — Мы сменили курс, и сейчас «Харизма» ушла далеко на юг. Команда думает, что это уловка нужна, только чтобы избежать встречи с катерами федералов. Мы идем под флагом Окраины, но это нам не поможет, если встретятся катера… Так вот, ветер с севера, и мой жилет потихоньку дотащит вас до границы с Туркией. Я верну вам ваше удостоверение. Когда вас подберет пограничный катер…
— Как меня подберут, как заметят, в сером-то жилете? У вас что, есть сигнальные ракеты? Или мне покричать? У меня неважное зрение — что, если я прозеваю катер?