Указка
Шрифт:
Андрей Иванович отвечал:
— Много зарабатывать — это похвальное стремление. Но не надо забывать об интересах общества и государства. Ты будешь писать о жизни на Западе. Народ должен знать о бедах несчастных американцев. Так товарищ Советов сказал, когда Кабинетов с ним о тебе разговаривал. Да и потом, больше, чем журналистам, в Обновленной России никому не платят. Только милиционерам… Ну, еще спортсменам, конечно.
Сенечка спросил:
— Дядя Андрей, а чем сейчас милиция занимается? Ведь преступности
— Как это нету? — воскликнул Андрей Иванович. — А Старобабин? Он всему городу спать не дает. То тут украдет, то там… Этого Старобабина, говорят, уже несколько раз арестовывали, но ему всегда удавалось уйти. А как — до сих пор непонятно. Вот милиционерам и повышают зарплату, чтобы они усерднее трудились…
Еще Андрей Иванович удивлялся: почему Сенечка квартиру не хочет купить? Ведь можно в кредит, и через каких-то два месяца весь кредит Сенечка уже погасит. А Сенечка ничего не объяснил Андрею Ивановичу, просто снял совсем небольшую комнату. Хозяйку комнаты зовут Марина Ивановна.
Так вот, Сенечке нравилось ездить на такси. Можно расслабиться в кресле, отдыхать взглядом на белых многоэтажках, от них солнце на закате отражается. Все покрашено, даже урны, вокруг ни соринки. Тоня Алексеевна спросила у Сенечки, чем Россия от Запада отличается, а он ей в ответ:
— На Западе все выглядело, как на фотографии с размытой резкостью, а здесь — все очень четко.
Не все спокойно в городе. Прав Андрей Иванович: где-то поблизости Старобабин. Про Старобабина пишут все газеты, про него делают телепередачи. Никто его поймать не может, а он все ворует, ворует и ничего не боится…
Старый таксист окинул Сенечку взглядом:
— С Запада?
— С Запада, — кивнул Сенечка. — Как вы узнали?
— А все вы, кто вернулся, по сторонам глазеете. У нас и правда ничего. Чисто. И народ теперь культурный. Читает много. Я вот вчера книгу осилил…
Он щелкнул чистым ногтем по томику, лежащему у лобового стекла. Томик назывался «Как осознать себя русским. Том третий».
— Меня Фёдорыч звать, — продолжал таксист. — Раньше народ и спорту внимания не уделял. Теперь каждый метит в чемпионы. Мальчишки во дворе в шахматы играют. Девчонки в синхронном плавании участвуют. А все почему? Культура. Президентская программа. Для оздоровления нации.
— А наркотики?
Машина вильнула.
— Ты эти свои западные штучки брось, — сказал шофер. — Ишь чего вспомнил! Наш народ к наркотикам не приучен. Или у тебя к ним интерес? Тогда вылазь. Пешком иди. Только далеко не уйдешь. У милиции теперь собаки новой породы. За полкилометра чуют наркомана.
— Нет, нет. Я ничего такого, — сказал Сенечка.
Такси поехало мимо лесопарка. Несколько раз на дороге возникали то ли белочки, то ли зайцы, и замирали столбиком на разделительной полосе.
— Не задавим? — спросил Сенечка.
Фёдорыч оживился и в то
— Это частники давят! У всех такси особые датчики. Ощупывают дорогу лучами. Если впереди зверек побежал, то идет ультразвук. Ты ведь видел: зверек заранее пугается и убегает в лес.
Действительно, не успевала машина приблизиться настолько, чтобы можно было разглядеть зверей, как они исчезали с дороги.
— Здорово, — сказал Сенечка.
— Президентская программа, — сообщил Фёдорыч. — Каждому автомобилю такой прибор. Таксистам бесплатно. А частников скоро штрафовать будут за его отсутствие. И правильно. Зверей приказано любить. Мы ведь культурный народ.
— А еще какие были программы? — спросил Сенечка.
Фёдорыч помолчал. Вздохнул.
— Пьянство… Как боролись с пьянством! Началось-то все с таблеток. Сладенькие такие. Говорили, что-то вроде постепенного заменителя и вытеснителя из организма алкогольной зависимости.
— Помогало?
Фёдорыч оскалился:
— Насчет заменителя-то правда. Кто совсем не мог, тот хлоп сразу пять таблеток, и будто бутылку водки того… А потом говорят: побочный, мол, эффект. В общем, изъяли таблетки.
— А дальше?
— Дальше? Зубную пасту стали делать. Утром почистил зубы — замедленное действие началось. До самого вечера на спиртное смотреть не можешь — тошнит. А только отвернулся, посмотрел, например, вдаль, где трамваи ходят, — отпустило. А вечером опять тянет зубы чистить и — в постельку. Говорят, потенция сильно повышалась от этой пасты. Я вообще-то один живу. Но правда в том, что если кто все время о бабе думал, то после этой пасты без бабы никак нельзя было. Просто беда…
— А не было программы, чтобы каждому по бабе? — спросил Сенечка.
Фёдорыч расхохотался. Хлопнул себя по ляжке.
— Не-е-ет!.. Зато придумали такие леденцы, дополнительные. Чтобы бабу это… меньше хотелось.
— Помогли леденцы?
Фёдорыч помрачнел:
— Помогли.
Сенечка переменил тему:
— А куда девалась железная дорога? Она шла вдоль этой улицы.
— Убрали, — махнул рукой Фёдорыч. — Поезд создавал шум. И вообще, эта ветка оказалась не нужна. Она ведь вела к военному заводу. Теперь там сад. Бананы растут.
— Зимой тоже?
— Там не бывает зимы. Сад под стеклом. По новейшей китайской технологии.
Перед Фёдорычем зажглась лампочка.
— Эх, — сказал Фёдорыч. — Да ладно. С кем не бывает.
— Что такое?
— Соловья задавили. Диспетчер штраф запишет.
— А ультразвук? — сказал Сенечка. — А президентская программа?
— Птицы дураки. На них не действует.
Сенечка всегда выходил не у самого дома, а у подземного перехода, в котором стояли киоски. Хозяйка его, Марина Ивановна, она не всегда могла приготовить ужин, поэтому Сенечке приходилось заботиться о еде самому.