Украденное счастье
Шрифт:
– Нет, этот вариант меня не устраивает! – решительно возразил Анрэ. – Мне нужно их развести. Говори, ты поможешь мне? Если нет, то я найду другого юриста.
Макс ненадолго задумался, по его лицу пробежала тень. Он закусил губу, покачал головой в такт своим мыслям и проговорил:
– Хорошо. Ты сумел убедить меня. Если Владимир действительно нарушает законы, то ты прав – он неподходящий муж для Анжелы. Я помогу тебе составить договор.
Анрэ вскочил и обнял его.
– Всегда знал, что на тебя можно положиться! – воскликнул
Анжела пришла в родительский дом под вечер, открыла двери своими ключами. Отца еще не было. В холле, на самом видном месте – у зеркала, – висела записка: «Уехала. Буду в пятницу. Софи».
Легко ступая, словно боясь нарушить тишину большого дома, Анжела прошлась по комнатам. Давненько она здесь не была! С тех пор, как стала жить отдельно, у мужа. То есть она, конечно, бывала на воскресных обедах, практически в качестве гостьи. Но не так, запросто, когда никого нет, чтобы в одиночку побродить по комнатам, вспомнить детство, юность… А здесь ничего не изменилось. Те же вещи, тот же порядок. Кругом ни пылинки. Чувствовалось, горничная работала с утра до позднего вечера.
Последние годы отец буквально помешался на чистоте и вечно был недоволен прислугой. Он часто вспоминал своих «добрых фей», трех сестер, которые умерли, когда Анжела была маленькой. Только они, по его мнению, умели вести хозяйство так, как нужно, ни у кого другого это не получалось. «Скоро во всей Швейцарии не найдется ни одной женщины, которая смогла бы работать у господина Орелли! – заявила как-то Марта, одна из горничных. – Никто не может ему угодить!» Эта самая Марта продержалась у них дольше всех – целых восемь месяцев. И ушла сама, не вынеся попреков и придирок, хотя Анрэ платил ей очень хорошее жалованье. «Никакие деньги не стоят того, чтобы об меня вытирали ноги!» – это были последние слова Марты, хлопнувшей одним прекрасным утром дверью банкирского дома.
Анжела заглянула в свою комнату и даже удивилась. Здесь, казалось, было еще чище, чем во всем остальном доме. Но при этом присутствовал легкий беспорядок, точно в комнате до сих пор кто-то жил. Книга, которую Анжела читала перед тем, как убежать из дома, так и осталась лежать раскрытой на тумбочке. Со спинки кресла свисало парео. Уголок покрывала на кровати был чуть отогнут и демонстрировал свежее накрахмаленное белье. Во всех вазах – цветы, буквально только что срезанные. Словом, комната выглядела так, будто всем своим видом приглашала хозяйку поскорее вернуться…
За окнами послышался шум автомобиля, и молодая женщина поспешила навстречу отцу.
– Хорошо выглядишь, – сказала она, подставляя щеку для поцелуя.
– Ты находишь? – просиял Анрэ. Похоже, он принял эти дежурные слова всерьез.
Взволнованный и необычайно обрадованный ее неожиданным визитом, Анрэ засуетился. Усадил дочь в удобное кресло в каминной, приготовил кофе, достал конфеты,
Однако от ликера она отказалась.
– Спасибо, но я не буду.
– Почему?
– Что-то не хочется…
На самом деле Анжела перестала употреблять спиртное тотчас же, как только узнала, что беременна. Но так сразу, без подготовки, сообщить отцу эту новость она не решилась.
– Ну, как твои дела? – спросила она. – Что нового на работе? Я слышала, Владимир заключил контракт с крупной итальянской фирмой, кажется, по производству мебели? Он говорит, что это очень выгодная сделка, которая принесет банку большую прибыль.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – поморщился Анрэ. – Неужели у нас нет других тем, кроме твоего муженька?
– Но я сейчас говорю не о Владимире, а о твоем банке, – Анжела сделала невинное лицо.
– Вот как? И что же, касающееся нашего банка, тебя интересует?
– Ну, например, для чего ты устроил проверку в отделе кредитования. Что ты хочешь там найти?
– Понятно… Любезный зятек уже успел нажаловаться.
– Папа, ну ты же знаешь, что мы друг с другом делимся всем. Ни у меня от Владимира, ни у него от меня секретов нет.
– Это обычная плановая проверка, мы их ежегодно устраиваем, – нехотя отвечал Анрэ. – На этот раз – очередь кредитного отдела.
– Вот как? Хотелось бы верить… – Анжела выразительно посмотрела на отца. – Надеюсь, ты ни в чем не подозреваешь Владимира?
– Анжела, ангелочек мой, мне так не хочется возвращаться к этому разговору… Но ты же знаешь, что я не доверяю этому русскому. Я уверен, что он просто притворяется таким уж хорошим… А на самом деле обманывает нас всех. И тебя – свою жену, и меня – его работодателя. Но ничего, ему недолго осталось! Я обязательно выведу его на чистую воду!
– Знаешь, папа, – покачала головой Анжела. – По-моему, у тебя просто паранойя. Навязчивая идея, как это называется в психологии. У нас совсем недавно была лекция на такую тему… Но давай и правда поговорим о другом, а то опять сейчас поссоримся. По телефону ты сказал, что у тебя есть ко мне какое-то важное дело?
– Подожди! – перебил ее отец. – Я же не показал тебе новую картину! В моей коллекции пополнение. Я купил у русского художника Терехова его последнюю работу. Хочешь взглянуть?
– Конечно.
Анрэ повел ее в большую светлую комнату, которая с некоторых пор была специально выделена в доме для хранения и демонстрации коллекции живописи, которой так гордился банкир.
Молодая женщина внимательно вглядывалась в картину. При некотором усилии в этих разноцветных пятнах угадывались человеческие лица. И ничего больше, только двенадцать лиц. Два в середине и десять вокруг.
– Что это?
– «Тайная вечеря».
– А, понятно. В центре Иуда и Иисус… И сейчас состоится тот самый поцелуй.