Украсть у президента

Гриньков Владимир Васильевич

Корнышев выглянул в проем распахнутой балконной двери. Соседние балконы третьего этажа слишком далеко. Так что можно только с балкона четвертого этажа спуститься или со второго этажа подняться. А это значит, что опять этот же самый подъезд. И опять он под контролем. И вообще с балкона на балкон не перебраться незаметно. Если они устроили засаду, то и окна квартиры держат под контролем, и балкон.

Отпадает вариант с балконом. Не годится.

Другие две комнаты – без балконов. Окна. Через окна не стоит даже и пытаться.

Громкая музыка. Корнышев

даже вздрогнул от неожиданности, когда громыхнуло.

– Какие у вас соседи шумные, – сказал он. – Это наверху?

Показал на потолок.

– Наверху, но не те, кто над нами, – ответила хозяйка. – А в квартире по соседству.

– Так это уже соседний подъезд, – удивился Корнышев. – Это у вас такая акустика?

– Экспериментальный дом, а то вы не знаете, – поджала губы бабуля. – Экономика должна быть экономной. Стены тут у нас, как промокашка, тонкие. Стыд и срам. Каждое слово слышно.

Через стену! Черт возьми, через стену!

* * *

Корнышев и сопровождающий его работник «Мосгаза» посетили и смежную с сорок седьмой квартиру. Для этого им понадобилось перейти в соседний подъезд и подняться на третий этаж.

Дверь им открыл вертлявый мужичок с бегающим взглядом.

– Что за шмон? – спросил он развязно, но тут его взгляд зацепился за Корнышева, и мужичок как-то сразу присмирел и даже будто в росте поуменьшился. – Вы ко мне, что ли?

– Квартиру осмотреть, – процедил Корнышев. – На предмет безопасности газового хозяйства.

– Знаю я ваш газ, – пробормотал хозяин, всем своим видом демонстрируя, что никаких препятствий он чинить не будет.

Вошли в квартиру. Хозяин с плохо скрываемым страхом поглядывал на Корнышева.

– Мы с тобой знакомы? – не выдержал Корнышев.

– Да уж лучше не знакомиться.

– Знаешь меня? – неприятно удивился Корнышев.

Внешность он, как мог, изменил, но, может быть, мужичок этот все-таки признал его? Может, видел в газетах фотографию разыскиваемого Корнышева?

– Я сразу понял про ваш газ, – сказал мужичок. – Там, где я был, газовщиков таких, как вы, полным-полно.

Уф-ф! Так вот в чем дело!

– Сидел? – с хмурым видом осведомился Корнышев.

– А чего ж! – зло зыркнул мужичок.

С ним проблем не будет. Он распознал в Корнышеве служивого человека, распознал безошибочным чутьем зэка, и решил, что это органы его негласно проверяют.

Корнышев прошелся по квартире. Двухкомнатная. Балкон. Одна из комнат является смежной с квартирой номер сорок семь. И здесь тоже громыхает музыка. Только не определишь сразу где. Такое впечатление, что везде: и сверху, и снизу, и рядом, за стеной, – тоже.

– Кто шумит? – спросил Корнышев.

Мужичок взглядом показал – наверху. Не ошиблась, следовательно, старушка. Знает местных хулиганов. А так вот с ходу не определишь.

Корнышев со своим спутником спустился вниз.

– А я сразу понял, что вы не покупатель, – заискивающе сказал работник «Мосгаза».

– А кто же я?

– Вы по службе, в смысле.

Такое тут у вас задание.

– Ну так об этом же надо молчать! – попенял собеседнику Корнышев, напуская на себя суровость.

– Я же никому! – испугался прозорливый работник «Мосгаза».

– Никто не должен знать! Даже мама родная! – веско сказал Корнышев.

– Я вот еще про деньги хотел, – заговорил о больном собеседник. – Которые вы мне дали. Мне их возвращать или как?

– А ты как думаешь? – строго глянул Корнышев.

Мужичок с готовностью вернул деньги.

– Смотри мне! – сказал с угрозой в голосе Корнышев. – Если слухи до меня дойдут…

– Я – молчок!

– То-то же!

* * *

В этот день Корнышев еще успел побывать на строительном рынке на Каширке. Никакие строительные материалы или инструменты его не интересовали, а интересовали дежурившие у входа на рынок гастарбайтеры, молдаване и украинцы, приехавшие в Москву в надежде заработать на жизнь ремонтом квартир или строительством коттеджей.

Понаблюдав часок издалека за этим невольничьим рынком, Корнышев выделил из общей массы чернявого паренька, бродящего меж претендентов на работу. Каждый раз переговоры, как казалось Корнышеву, завершались безрезультатно, чему сам Корнышев нисколько не удивлялся, ибо у чернявого был вид деревенского конокрада. Так вроде парень как парень, но едва заговорит с тобой – сразу хочется проверить, на месте ли бумажник.

Корнышев сменил точку наблюдения, потолкался среди гастарбайтеров, улучил момент и оказался у чернявого за спиной, когда тот в очередной раз вступил в переговоры. Чернявый предлагал работу. Обещал хорошо заплатить. Гастарбайтеры почему-то отказывались. Корнышев дождался, пока чернявый удалится, и сам заговорил с двумя молдаванами, которые только что отказались от выгодного предложения, сделанного им чернявым. Он рассказал молдаванам на ходу сочиненную байку про двухкомнатную квартиру, якобы только что полученную в качестве наследства, а поскольку в той квартире проживала одинокая старушка-родственница, квартира оказалась в состоянии крайне плачевном, и ей теперь требовался ремонт. Молдаване воодушевились и выразили готовность помочь. А могли они, по их словам, буквально все. Заворожив их перспективами грядущих заработков и уже, по сути, приручив, Корнышев повел окрест взглядом, будто бы случайно наткнулся взглядом на чернявого, крутившегося неподалеку, и задумчиво произнес:

– Странный какой-то человек…

– Который? – с готовностью откликнулись молдаване.

– А вот тот, в рубашке клетчатой.

– Плохой человек! – посуровели молдаване. – Предлагает работу, а потом обманывает!

– Как же так? – изобразил интеллигентскую растерянность Корнышев.

– Ну вроде как работа у него есть, – просветили молдаване. – Он бригадир, а мы работники. Если с ним пойдешь – работа будет, а денег не будет. Сначала пашешь, а в конце приходит хозяин и говорит: «Вы кто такие? Я вас не нанимал». И выгоняет.