Украсть у президента
Шрифт:
– Это он так вам говорил? Или вы сами догадывались?
– Я сейчас говорю о своих догадках.
– Но если у него был отдельный участок работы, то и в подчинении у него должны были быть люди. Много людей.
– Я никого не знаю. Мне он, по крайней мере, не говорил.
– Но вот фамилию Алтынова вы мне назвали.
– Может, потому, что он появился у нас.
– Был порученцем у вашего мужа? – улыбнулся Корнышев. – Выполнял всякие мелкие поручения?
–
– Но кого-то вы еще должны были видеть.
– Здесь, на Кипре, – никого.
– А где-то, кроме Кипра?
– В Швейцарии, – сказала Алла Михайловна. – Муж летал туда по делам, меня взял с собой.
– С какой целью?
– По магазинам походить. Да и интересно мне было. Швейцария все-таки. Очень красиво там. Мне понравилось.
– Так кого вы там увидели?
– Нас встречал молодой человек…
– Русский?
– Да. Мне показалось, что он коллега мужа. Но имени его я не знаю.
– Что было дальше?
– Он привез нас в отель.
Корнышев смотрел на женщину, ожидая продолжения. Она поняла и покачала головой:
– Нет, больше я его не видела. И улетали мы потом сами. На такси добирались до аэропорта.
– А ваш муж с ним еще встречался, как вы думаете?
– Может быть. Он занимался своими делами. Я по магазинам ходила сама.
– Описать этого молодого человека сможете?
– Лет двадцать пять – двадцать семь. Рост… ну вот как у вас примерно. Короткая стрижка. Немногословный. Я как-то его и не запомнила.
– Еще кто-нибудь? – предложил вспомнить Корнышев.
– Нет, – покачала головой Ведьмакина. – Никого больше.
– Ну не в вакууме же вы жили, – не поверил Корнышев.
– Считайте, что в вакууме.
– И никаких знакомых у вас не было? Друзей?
– Нет.
– Здесь много русских, – сказал Корнышев. – И не только туристы. Тут ведь наши живут годами.
– Муж запрещал мне заводить знакомства.
– Почему?
– Здесь люди очень разные. Во всех смыслах. И очень много людей темных, которые не пойми чем занимаются, и чего от них можно ждать – неизвестно. И Саша, мой муж, строго-настрого запрещал мне с кем-нибудь общаться. Так и говорил: «Я тут на работе, а у нас сама знаешь какие строгости».
– Конспирировался? – пошутил Корнышев.
– Вроде того. Вот вы поверите, вы в этом доме – первый гость. А так до вас только Ваня к нам заходил. Мы даже в городе… Или в магазине где-то… Если услышим рядом русскую речь, стараемся молчать, будто мы немцы какие-нибудь.
– И сейчас?
– И сейчас.
– Почему? – поинтересовался
Он увидел глаза своей собеседницы и вдруг догадался, что для нее и сейчас все эти меры предосторожности – на первом месте.
– Боитесь? – сказал Корнышев понимающе.
– Да, – призналась Алла Михайловна.
– Кого?
– Я не знаю.
– Это связано с гибелью вашего мужа?
– Да, – сказала Ведьмакина и заплакала, выплакивая живущий в ней неистребимый страх.
– Вас запугивали?
– Нет, – покачала головой Ведьмакина и всхлипнула. – Но я понятливая.
– А понимаете вы – что?
– Что лучше нам в Россию не возвращаться.
– Потому вы и на суд не ездили? Потому что о чем-то догадывались…
– Да!
– А о чем вы догадывались? – вкрадчиво спросил Корнышев.
– О том, что это не случайная смерть, – прошептала сквозь слезы Ведьмакина. – Вы правы – конечно, я видела, что происходит что-то серьезное. И когда Саша погиб…
Она разрыдалась, будучи не в состоянии себя сдерживать. Корнышев отвел глаза. И увидел фотографию на стене. Это, по-видимому, было семейство Ведьмакиных. Супруги Ведьмакины сидели на стульях, а у них за спинами стояли юноша и девушка, наверняка их дети. Девушка положила руку на плечо Александру Никифоровичу Ведьмакину, а он ее ладонь взял в свою, и даже на фотографии было видно, как бережно он касается ладони дочери.
– Когда Саша погиб, – всхлипнула Алла Михайловна, – я сразу подумала, что его убили.
– Убили, – кивнул Корнышев, несколько озадаченный. – А вам разве не сказали?
– Я не про то! – плакала женщина. – Что это не простое какое-нибудь убийство! Все это вранье – что они мне рассказывали, будто шофер какой-то убил…
– Кто рассказывал? – быстро спросил Корнышев.
– Я не знаю, – замотала головой женщина. – Они не представились… Позвонили…
– Кто звонил? Мужчина? Женщина?
– Мужчина!
– Сразу после случившегося?
– Да!
– И что он сказал?
– Что он сослуживец Саши. Что Саша погиб. Что убийцу поймали и будет суд. И еще сказал, что лучше бы нам с Кипра никуда не выезжать.
– Заботу проявил? – попытался уяснить Корнышев.
– Ну какую заботу, господи! – воскликнула Алла Михайловна, захлебываясь в плаче. – Я что – дура, что ли? Не понимаю? Они же специально! Предупредили меня так, чтобы я нос свой в это дело не совала! Я же и вас сейчас боюсь! Я никому уже не верю! Они же убили Сашу! Разве это не понятно?