Украсть у президента
Шрифт:
Неспроста Корнышев об этом говорил. Едва Иванов об этом подумал (и даже еще не успел осмыслить как следует), как Корнышев озвучил что-то совсем уже странное:
– Или вы, может быть, никакой не шофер?
Оба собеседника Иванова смотрели на него во все глаза, и он совершенно растерялся, обнаружив скрытый смысл в нелепом на первый взгляд вопросе.
– Вы грузовик водили? «КамАЗ»? – спрашивал Корнышев. – Когда и где? И как это вы в Москве оказались, за столько километров от родной Рязанщины?
– Нет, – растерянно смотрел Иванов.
– А где вы работали шофером? – продолжал Корнышев. – Что за организация?
– Агрофирма. Колхоз бывший. В Рязанской области. Там в документах ведь все указано.
– В каких документах?
– В деле моем. Уголовном.
– Да, в деле справка с места работы есть, – подтвердил Корнышев. – И характеристика с места работы тоже есть. Вот только места работы нет.
– Как это?
– Так это, – сказал Корнышев. – Нет такой фирмы в Рязанской области. Уже давно нет. Разорилась. И деревня стоит пустая. Там никто не живет много лет.
– Как же так! – пробормотал Иванов. – А работал-то я где?
– Хороший вопрос! – оценил Корнышев. – Вот я почему и говорю: может, вы и не шофер вовсе?
– А кто же я? – глупо спросил Иванов.
Вместо ответа Корнышев выложил на стол какое-то удостоверение.
– Взгляните, – предложил он.
Иванов поднялся со стула и приблизился. С фотографии на удостоверении на него смотрел молодой и уверенный в себе мужчина. Ведьмакин Александр Никифорович. Так в удостоверении было написано.
– Узнаете? – спросил Корнышев.
Иванов замотал головой. Не узнал. Впервые видел этого человека.
– Это вы, Виталий Сергеевич, – сказал Корнышев. – Это свое удостоверение вы держите в руках. Вы офицер ФСБ, а никакой не шофер. Никогда вы шофером не были.
– Какой солнечный я сегодня видела сон! – мечтательно сказала Женя. – Если бы каждую ночь так солнечно и радостно!
– Сон? Интересно! – поднял голову Глеб. – Что там было, в этом твоем сне?
– Кипр.
– Что? – удивился Глеб.
– Кипр, – невозмутимо повторила Женя. – Остров такой.
– Ты когда-нибудь там была?
– Никогда. Но я почему-то знала, что это именно Кипр. Там, в моем сне. Монастырь высоко-высоко на горе. Под самым небом. И там столько света, столько солнца, и так там тепло! Я иду, а навстречу мне…
Радостная улыбка еще присутствовала на Женином лице, но в глазах ее уже появилась растерянность.
– Ну, этот, – сказала она, и улыбка ее стала беспомощной. – Как его… В черной одежде они ходят…
– Монах, – подсказал Глеб, пряча глаза.
Он не видел лица сестры,
– Женя! Ничего страшного не происходит, – пробормотал Глеб. – Я тоже иногда забываю какие-то слова. Вертится на языке, ты хочешь это слово сказать, оно где-то рядом, а вспомнить его не можешь, хоть плачь, – такое знакомо каждому человеку. Каждому! Это не твоя беда и не твоя проблема, это вовсе не проблема, это знакомо всем.
– Зачем ты меня успокаиваешь? – зло сказала Женя. – Меня не надо жалеть! Меня не надо обманывать! Мне так только хуже! Я не такая, как все! И ты это знаешь!
– Женя…
– Ты это знаешь! – крикнула она. – И не надо врать! Другие тоже забывают слова? Да! Но они не могут вспомнить одно слово из тысячи! А я – одно из десяти! Мне с людьми трудно говорить, у меня речь как у маленького ребенка, я бекаю и мекаю, я не всегда могу сказать то, что хочу, у меня слов не хватает, я забываю слова, я без… этого… как его…
Она посмотрела растерянно, ее пыл угас, и глаза уже заполнились слезами.
– Не надо, – попросил Глеб мягко.
– Ну как его? – плачущим голосом произнесла Женя. – Человек, который помогает… которые с языка на язык…
– Переводчик?
– Да, переводчик, – сказала Женя и заплакала. – Я хотела сказать, что я без переводчика скоро говорить не смогу.
Она плакала, а Глеб даже не пытался ее успокоить. Бесполезно. Проверено.
– Давай спать ложиться, – только и сказал он. – Поздно уже.
Женя закивала, закрыла лицо руками и ушла в свою комнату. Легла на кровать, не раздеваясь, уткнулась лицом в подушку и долго так лежала, пока ее не сморил сон. А уже ночью, когда она спала, вдруг пискнул ее мобильный телефон. Она встрепенулась, оторвала голову от подушки, но в комнате было тихо, и она готова была снова окунуться в сон, как вдруг повторно пискнул мобильник. Только теперь она поняла, что ей пришло SMS-сообщение. Потянулась, взяла мобильный телефон в руку, взглянула на экран.
ДОСТОЕВСКИЙ ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
СТРАНИЦА ТРИСТА ДВЕНАДЦАТЬ
Это было непонятно, но она даже не стала себя утруждать размышлениями о том, что бы это могло значить, и заснула.
У Иванова тряслись руки. Корнышев посмотрел на Горецкого, тот все понял, склонился над стоящим на полу портфелем, достал из него небольшую металлическую фляжку, отвернул крышку, протянул фляжку Иванову со словами:
– Выпейте немного.
Иванов замешкался, и Корнышев сказал внушительно: