Шрифт:
Кот особого назначения
– Продолжается посадка на скорый поезд номер двадцать девять сообщения Петербург – Москва, – разнесся из репродуктора гулкий простуженный голос. – Поезд находится на пятом пути, левая сторона. Нумерация вагонов начинается от головы состава.
В одном из купе восьмого вагона скорого поезда номер двадцать девять сидели двое слегка потертых мужчин среднего возраста, по внешности – типичные командированные. Мужчины вели нескончаемый разговор, увлекательный,
– Нет, Михаил Иванович, все-таки Миронову не дадут начальника отдела, – убежденно говорил невысокий толстячок с аккуратной круглой лысиной, – после того как он завалил испытания на литеру «О»…
– Дадут! – отвечал ему худой брюнет с нездоровым желчным лицом и лихо зачесанными назад седеющими волосами. – Непременно дадут, Иван Михалыч! У него в Москве такая волосатая лапа… – и брюнет поднял глаза к потолку, как бы показывая, в каких недоступно высоких сферах лапа у везунчика Миронова.
Под потолком купе горела в четверть накала дежурная лампочка да гудела басом неизвестно как залетевшая в поезд большая осенняя муха.
– А я все-таки считаю, что не дадут! – возражал упорный толстяк. – Если бы он не завалил испытания на литеру «О», тогда бы, может, и дали, а так – нипочем не дадут!
– А не открыть ли нам коньячок? – суетливо потерев руки, поменял брюнет тему разговора. – А то в организме какое-то смутное беспокойство и сужение сосудов!
– Хоть от перрона отъехать, – возразил толстяк, покосившись на дверь купе, – еще не все пассажиры пришли. Вдруг придет такой, извиняюсь, кадр, что и коньяку не захочется.
Словно в ответ на его слова, дверь купе откатилась в сторону и на пороге возникло прекрасное видение.
Видению было лет двадцать пять.
Видение было прехорошенькой брюнеткой в ярко-красной кожаной курточке и черных облегающих брюках, с несколько замедленными и как бы полусонными движениями.
– Здравствуйте, мальчики! – глубоким волнующим голосом пропела брюнетка и неторопливым, откровенным взглядом окинула командированных. – Это с вами мне придется ночку коротать?
– Позвольте, пристрою ваш чемоданчик! – взвился навстречу девушке оживившийся и как бы даже помолодевший брюнет. – Позвольте, помогу вам раздеться…
– Как – так сразу? – с неторопливой насмешкой проговорила красотка, спокойно и вальяжно располагаясь на нижней полке.
Появился озабоченный проводник, собрал билеты и деньги за постельное белье, вполголоса задумчиво пробормотал: «А одно-то местечко у нас свободное…» – и отправился дальше по вагону.
Брюнет хотел было уже вернуться к разговору о коньяке, подключив к нему очаровательную соседку, но та полусонно потянулась и проворковала:
– Мальчики, вы бы не вышли на пару минут покурить? Мне бы надо переодеться…
Галантные командированные поспешно удалились в коридор.
Как только дверь за «мальчиками» закрылась,
Она сделалась быстрой, собранной и деловитой.
Защелкнув замок на двери во избежание неприятных неожиданностей, девушка подняла нижнюю полку и вытащила из-под нее небольшой чемоданчик бордовой кожи с никелированным кодовым замком. При виде этого замка она усмехнулась и покачала головой. Вытащив из волос шпильку, она буквально секунду покопалась в замке и открыла кейс. Внутри находились несколько папочек с документами, пара компьютерных дискет, скромный пакетик с зубной щеткой, пастой и дезодорантом.
Выложив все это богатство на столик, девушка пошарила на дне кейса и вытащила засунутую за подкладку пластмассовую черную коробочку. Спрятав эту коробочку в карман, она положила на ее место другую, точно такую же, аккуратно вернула на место содержимое чемоданчика, защелкнула замок и поставила кейс на прежнее место.
После этого она быстро переоделась в кокетливую шелковую пижаму (оранжевые коты и попугаи на темно-синем фоне), достала кое-что из своего собственного чемодана, сложила в большой полиэтиленовый пакет и вышла в коридор.
Здесь она снова сделалась неторопливой и полусонной.
С полотенцем на плече и пакетом в руках она шла по пустому коридору, покачиваясь в такт движению поезда. Проходя мимо своих соседей, которые по-прежнему обсуждали карьеру везучего Миронова, девушка улыбнулась им скользящей равнодушной улыбкой и слегка задела теплым бедром мгновенно взволновавшегося брюнета.
Брюнет шумно сглотнул, проводив красотку тоскливым безнадежным взглядом, и шагнул к двери купе.
Девушка скрылась за дверью туалета.
Там она оставалась очень долго. Так долго, что невысокая старушка с подкрашенными в голубой цвет волосами, облаченная в лиловый халат, не дождавшись, пробормотала себе под нос что-то неодобрительное и отправилась в другой конец вагона.
Наконец дверь туалета открылась и оттуда, осторожно оглядевшись, вышла женщина.
Но это была совсем другая женщина.
Вместо хорошенькой двадцатипятилетней брюнетки в шелковой пижаме в тамбуре появилась полноватая, вульгарно накрашенная блондинка несколько за тридцать, в длинном светло-бежевом плаще.
Еще раз оглядевшись, блондинка перешла в соседний вагон и двинулась дальше по ходу поезда. Походка ее и все движения тоже разительно изменились, так что никому и в голову не пришло бы, что у нее есть хоть что-то общее с исчезнувшей темноволосой красоткой.
Пройдя несколько вагонов, женщина остановилась перед дверью купе и откатила ее в сторону.
– Дорогая, – недовольным голосом проговорил мужчина лет тридцати пяти, приятной, но не запоминающейся наружности, – я уже начал беспокоиться! Где ты была так долго?