Улей Хеллстрома
Шрифт:
Салдо отложил в памяти этот урок. За использование агентов приходится неизбежно платить. Само существование агента говорило о многом в случае его разоблачения. Если Перуджи подозревает Линкольна Крафта, то кое-что станет известно об Улье. Салдо дал себе зарок не забывать об этом, когда нынешний кризис минует. Он не сомневался, что они преодолеют нынешние трудности. Его вера в их лидера Хелльстрома была непоколебима.
– У Перуджи, возможно, есть устройство слежения, способное обнаружить, что мы зондируем его, – заметил Хелльстром.
– Я дал указания проследить за этим, – сказал Салдо.
Хелльстром кивнул,
– Какое объяснение ты приготовил на случай, если он обнаружит зондаж? – спросил Хелльстром.
– Вот это мне и хочется обсудить с вами. Положим, в процессе съемок фильма мы делаем звуковую дорожку со сложным микшированием. Это будет прекрасным объяснением электронной активности. Из-за визита этого Перуджи мы, конечно, не можем прерывать съемок.
Хелльстром задумчиво кивнул.
– Превосходно. И я спрошу его, когда он прибудет, есть ли у него радио, потому что…
– …радио может помешать работе нашего оборудования, – закончил за него Салдо.
– Посмотрим, какую маскировку мы приготовили, – произнес Хелльстром.
Салдо встал и, касаясь пальчиками поверхности стола, застыл в нерешительности.
– Да? – спросил Хелльстром.
– Нильс, вы точно уверены, что у Чужаков нет такого оборудования? Я пересмотрел ленты и записи и… – Салдо пожал плечами, вне всякого сомнения, ненавидя себя за эти критические слова.
– Мы искали их. И ничего.
– Это кажется странным – то, что у них нет такого оборудования.
– Это дело они не посчитали очень уж серьезным, – заметил Хелльстром. – Вот их и послали, чтобы узнать, не убьют ли и их.
– А-а-а-х! – Лицо Салдо выражало как понимание, так и шок от этих слов.
– Нам следует лучше узнать Чужаков, – сказал Хелльстром. – В них нет доброты, в этих человеческих существах, в этих дикарях. Обычно они так и расходуют своих работников. Те, кто проникал сюда к нам, не представляли особой ценности. Теперь я понимаю, что нам было бы лучше запутать их и отослать прочь с правдоподобной историей.
– Было ошибкой убивать их?
– Ошибка была, что мы довели дело до необходимости в их убийстве.
Салдо кивнул, отлично понимая разницу.
– Мы совершили ошибку, – произнес он.
– Это я сделал ее, – поправил его Хелльстром. – Слишком продолжительный успех сделал меня беспечным. Мы никогда не должны были забывать о подобной возможности – любой из нас может ошибаться.
29
Из слов праматери Тровы Хелльстром:
«Позвольте мне сказать несколько слов о качестве, которое мы называем „осторожность“. Там, где по нашему мнению, мы есть, и там, куда устремлен Улей – куда-то в таинственное будущее – существует нечто, неизбежно отдаленное от того, что мы считаем фактами. Тому виной наше собственная интерпретация. То, что по нашему мнению, мы делаем, неизбежно модифицируется нашим Пониманием и его границами. Во-первых, мы фанатики. Мы видим все в свете выживания Улья. Во-вторых, Вселенная имеет
Когда они достигли точки на нижней дороге, откуда Перуджи впервые мог увидеть ферму Хелльстрома, он попросил Крафта остановиться. Шериф остановил свой зелено-белый пикап, подняв за собой столб пыли, и вопросительно посмотрел на пассажира.
– Что-нибудь не так, мистер Перуджи?
Тот только сжал губы. Крафт интересовал его. Шериф был похож на актера, которого назначили играть эту роль. Как будто кто-то увидел его и решил: «А теперь из этого мы сделаем шерифа». Крафт был загорелым, с толстым носом и нависающими бровями, бледно-желтыми волосами, скрывающимися под ковбойской широкополой шляпой. Тупорылая внешность и грубо сколоченное тело, перемещавшееся дерганой лошадиной походкой. Перуджи видел нескольких людей на главной улице Фостервилля, чем-то напоминавших Линкольна Крафта.
Крафт воспринял молчаливую оценку Перуджи спокойно, зная, что он, хотя и является гибридом, выведенном в Улье, внешний вид его вряд ли может вызывать подозрения у Чужаков. Отцом Крафта был местный хозяин ранчо, соблазненный женщиной Улья в генном рейде. Многие жители городка отмечали его сходство с отцом.
Крафт прочистил горло:
– Мистер Перуджи, я говорил…
– Я помню ваши слова.
Перуджи посмотрел на наручные часы: без четверти три. Каждый предлог был использован, чтобы задержать его отъезд: телефонные звонки, внимательное изучение отчета о пропавших людях, долгое рассматривание фотографии, вопрос за вопросом и тщательный перенос ответов на бумагу, – и все это делалось медленно и педантично. Но вот наконец они добрались сюда и могут обозревать ферму Хелльстрома. Перуджи почувствовал, как ускоряется его пульс. Воздух был сух и наполнен какой-то умиротворенной тишиной. Даже насекомых не было слышно. И в этой тишине Перуджи ощутил что-то необычное. Постепенно до его сознания дошло, что все дело в отсутствии насекомых, и он поинтересовался насчет этого у Крафта.
Тот сдвинул шляпу на затылок и вытер рукавом лоб:
– Думаю, здесь распыли какую-то дрянь.
– Неужели? Разве Хелльстром пользуется такими вещами? Я полагал, что все защитники окружающей среды выступают против распыления.
– Откуда вы взяли, что дока занимают экологические проблемы?
«Внимательнее! Внимательнее!» – напомнил себе Перуджи. Вслух же сказал:
– Я не знал этого. Просто предположил, что все энтомологи должны интересоваться этим.
– Да? Ну, может, это не вина дока. Его ранчо и пастбище дальше.
– Кто-то другой мог это сделать?
– Может быть. Или док еще как-то постарался. Вы остановились просто для того, чтобы прислушаться?
– Нет. Я хочу выйти и побродить здесь, вдруг удастся найти следы машины Карлоса.
– Не вижу в этом смысла, – быстро проговорил Крафт, в голосе его ощущалась резкость.
– Да? Почему же?
– Если мы поймем, что он и в самом деле был тут, то прочешем весь район.
– Мне казалось, я говорил вам об этом, – заметил Перуджи. – Я уверен, что они были здесь. Мне бы хотелось выйти и немного осмотреть окрестности.