Улей Хеллстрома
Шрифт:
– Люди, которых вы видите там, мистер Перуджи, накладывают несколько источников звука для комбинированной фонограммы. Довольно-таки сложная работа.
Перуджи разглядывал людей в темной комнате, силясь определить, какая странность поразила его в них. И внезапно он понял, что эти шестеро мужчин, сидящие за дугой экранов, и три женщины, стоящие в противоположном конце, настолько походили друг на друга, что казались близкими родственниками. Он снова пробежался взглядом по этим лицам, освещенным слабым мерцающим светом. Пятеро мужчин и три женщины были похожи не одними лишь одинаковыми белыми халатами, но и коротко
И пока все это проносилось в голове Перуджи, открылась дверь позади Крафта, и внутрь вошла молодая женщина, которую Перуджи видел в клети. «Во всяком случае, – осторожно поправил он себя, – она кажется той самой молодой женщиной». Но люди в соседней комнате несколько поколебали его уверенность.
– Фэнси, – поспешно сказал Хелльстром с тревогой в голосе. «Почему она здесь?» – спросил он себя. Он не посылал за ней, и ему не нравилось вкрадчивое выражение, появившееся на ее лице.
Крафт отступил в сторону, пропуская ее.
Перуджи смотрел на нее, отмечая овал лица, почти как у куклы, довольно сексуальное тело, которым она управляла с полным осознанием его красоты под тонкой тканью халата. Когда она заговорила, все ее внимание было обращено на Хелльстрома, хотя, несомненно, она пыталась произвести впечатление на Перуджи.
– Меня послал Эд, – начала она. – Ему нужно, чтобы вы знали, что нам придется переснять эпизод с москитами. Вы знаете, какой именно. Я же предупреждала, что нам придется снимать дубль. Москиты были возбуждены, но вы меня не послушали.
Тут она, казалось, впервые заметила Перуджи и, остановившись всего в шаге от него, спросила:
– Кто это?
– Это мистер Перуджи, – ответил Хелльстром с очевидной ноткой предостережения. «Что это задумала Фэнси?»
– Привет, мистер Перуджи, – весело сказала она. Потом еще ближе подошла к нему. – Меня зовут Фэнси.
Хелльстром внимательно следил за ней. «Что она вытворяет?! – Он втянул в себя носом, отчасти недовольный ею, отчасти, чтобы определить, что приняла Фэнси. – Да она же пытается возбудить Перуджи! Зачем? И при этом еще и завела себя!» Перуджи почувствовал неодолимое влечение к Фэнси, и он не в силах был объяснить этот странный магнетизм. Ни одному из Чужаков не дано было распознать простой химизм, вызывавший эту связь между ним и женщиной Улья. Да и Крафт несколько секунд пребывал под воздействием мощной сексуальности Фэнси, хотя Хелльстром и показывал ему знаки предупреждения. Крафту потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя – он так редко бывал в последнее время в Улье. О Перуджи, однако, этого сказать было нельзя.
Хелльстром задавался вопросом, позволить ли этому продолжаться. Фэнси начала вести опасную игру, воздействуя на него не по инструкции. Вообще-то было бы неплохо, если бы Улей заимел гены Перуджи, хотя…
Перуджи находился в полушоковом состоянии. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо прежде сексуальное возбуждение охватывало его столь быстро и с такой силой. И эта женщина также чувствовала это. Она страстно желала его. С какой-то отстраненностью
С трудом Перуджи выдавил из себя:
– Я ночую в городе.
Фэнси взглянула на Хелльстрома.
– Нильс, почему бы тебе не пригласить мистера Перуджи заночевать у нас?
– Мистер Перуджи прибыл сюда по делам, – ответил Хелльстром. – Я думаю, он предпочтет провести ночь в своем номере.
Перуджи ничего не хотел больше, чем провести ночь с этой соблазнительной женщиной, но он начал ощущать внутри себя тревогу.
– Вы просто старомодны, – сказала Фэнси Хелльстрому. – И снова посмотрела в глаза Перуджи. – Вы интересуетесь нашими фильмами, мистер Перуджи?
Он попытался освободиться от этой захватывающей его в плен ауры сексуальности, чтобы подумать.
– Нет. Я… я… э-э… ищу нескольких друзей, одного своего служащего и его жену, которые, наверное, исчезли где-то в этом районе.
– О, я надеюсь, с ними ничего не случилось, – сказала Фэнси.
Хелльстром встал из-за стола и направился в сторону Перуджи.
– Фэнси, мы на самом деле можем выбиться из графика.
Перуджи попытался облизать языком пересохшие губы; тело бросило в дрожь. «Прелестная маленькая Ведьма! Уж не приказали ей сыграть эту роль для меня?»
Хелльстром посмотрел на Крафта, как бы спрашивая того, каким образом выдворить Фэнси из этой комнаты. «Она действительно слишком уж накачалась, идиотка! Что она вытворяет!» – подумал Хелльстром, а вслух сказал ровным, но требовательным тоном:
– Фэнси, тебе лучше вернуться к киногруппе. Скажи Салдо, что я хочу, чтобы особое внимание было обращено на первоочередные задачи, а Эду передай, что я буду готов к повторной съемке эпизода с москитами ближе к ночи.
Фэнси отступила назад, расслабившись. Она возбуждала Перуджи и понимала это. Он чуть было не последовал за ней, когда она отходила от него. И он уже не сорвется с ее крючка!
– Ты думаешь только о своей работе! – заметила Фэнси. – Со стороны может даже показаться, что ты просто старый обычный работник.
Хелльстром понял, что она насмехается над ним.
Но все же Фэнси подчинилась приказу Хелльстрома – возобладали инстинкты, привитые ей Ульем. Она медленно повернулась и направилась к двери, бросила быстрый взгляд на Крафта, открыла ее и задержалась, чтобы пронзительно посмотреть на Перуджи. Потом улыбнулась ему, робко и приглашающе, приподняла брови в еще одной безмолвной, адресованной Хелльстрому усмешке, и вышла, мягко, закрыв дверь за собой.
Перуджи прокашлялся.
Хелльстром изучающе смотрел на Перуджи. Этот человек все еще никак не мог прийти в себя, что, впрочем, не было удивительным, если учесть, чем вооружилась Фэнси для своей атаки. Да, это была атака, осознал Хелльстромом. Самая настоящая атака. Она неосознанно достала Перуджи.
– Она… очень привлекательная женщина, – хрипло заметил Перуджи.
– А не зайти ли нам в дом и не выпить ли чашечку кофе? – Хелльстром внезапно почувствовал сочувствие к бедняге Перуджи. Этот дикий Чужак и ведать не ведает, что произошло с ним.