Улей
Шрифт:
— Ты достанешь для меня эссенцию Королевы, — сухо, бесцветно и совсем не торжественно сказал преторианец. — Выживешь — освобожу. С братом уйдешь.
Двадцать восемь дивизий и один запасной полк. Да с Вами не соскучишься, Ваше Преторианство.
— Я должен… украсть эссенцию, господин офицер?
— Взять, — поправил Ян. — Когда Королева созреет. Один день. Потом кладка. Будет поздно.
Были бы свободны руки, схватился бы за голову. Ян говорил, что васпы перерождаются с помощью эссенции. Но зачем в этом процессе посторонний?
— Почему я, господин
— Устойчив к яду. И… ты слышишь Королеву? — вдруг спросил Ян.
Я покраснел и опустил глаза. Стоило ли говорить про мои пустые мальчишечьи грезы? Думаю, нет. Явно гвардеец Королевы не это имел в виду.
— Нет.
— Хорошо. Сможешь подойти… близко.
Голос офицера неуловимо изменился. В единственном глазу вспыхивали и гасли искорки. Я заметил, как вздрагивали руки преторианца, и сутулилась против воли спина. Было ли предательством подпустить к Королеве чужака, забрать ценную эссенцию? Я не знал. Не хотел знать. Оставлю эти вопросы Яну.
— Эссенцию не взять просто. Королева жалит неофитов. Перерождение. И преторианцев. Инициация. — На исчерченном шрамами лице появилась испарина, и гримаса не то боли, не то ярости. — Я буду там. Ты рядом. Возьмешь.
Даже не дерзость. Безумие. Даже я, цзы’дариец, понимал насколько это немыслимо. Сознание выключилось, отказываясь анализировать услышанное. В голове остался один единственный вопрос:
— Зачем?
Преторианец молчал. Я сглотнул, медленно вдохнул и повторил:
— Зачем эссенция?
— Великая Сила. Я буду равен Королеве. Создам армию. Новую. Свободную. Без Улья, без Королевы, без сержантов. Ты… ненавидишь Улей?
Я вздрогнул, осознав, насколько крепко увяз в паутине тихого голоса, холодного взгляда. Не вздохнуть, не сбежать. Ждал чего угодно. Революцию — нет. Велико искушение. Гравитация звезды слабее. Ненавижу ли я Улей?
— Да, — не сказал, а выплюнул.
— Достань эссенцию.
— Договор? — я вспомнил порядки васпов и уверенно протянул руку.
Ян ощерился, показав зубы. Должно быть, это улыбка.
— Договор.
Преторианец пожал мне руку и снял цепи, оставив только ту, что на ноге. Я уже знал по эпизоду с Дином и покраской вертолета, насколько строго васпы придерживались Договора. Но Ян, тем не менее, перестраховался.
Да не сбегу я. По-прежнему не могу, а теперь уже и не очень хочу.
Пока я разминал затекшие руки и пытался удобнее устроить у стены израненную спину, офицер исчез. Вернулся с чистой формой, одеялом, фляжкой, полной воды, и баночкой дурно пахнущей мази. Молча сунул мне подарки и ушел.
Был бы я дариссой — расплакался от умиления. За мной только что поухаживали.
Глава 17. Ее Величество
Из подарков преторианца я первым делом приложился к фляжке с водой и опустошил ее наполовину, не чувствуя ни вкуса, ни температуры воды. Во-первых, все равно, а во-вторых спасибо той дряни, что влил мне в рот Ян. В сознание вернула, но побочных эффектов отсыпала щедро. Надеюсь, в баночке с мазью лекарство, а
Щедрость, забота и сострадание. Как бы не так. Я нужен ровно до тех пор, пока нужен, и ни минутой дольше.
Ян поставил тарелку на тележку с пыточными инструментами и подошел ко мне.
— Помогу, — глухо сказал одноглазый и забрал мазь.
Следующие пять минут я старался не заурчать от удовольствия, пока целительная мерзость тонким слоем покрывала раны и ожоги. Прикосновений Яна я почти не чувствовал. Наверное, что-то наркотическое есть и в мази. Хотя я не сведущ в фармацевтике вообще.
— Заживет быстро, — пробормотал я, — испортит клиническую картину для рапорта.
Преторианец резко выдохнул у меня за спиной. Такое же подобие смеха, как оскал — улыбки.
— В рапорте напишу то, что мне надо, — ответил Ян и убрал баночку с мазью, — одевайся.
Давно бы оделся, если бы не цепь на ноге. Натянуть смогу только гимнастерку, а все остальное повиснет комком на одной ноге. Видя мое замешательство, преторианец достал из кармана ключи и отомкнул замок на ободе. Скинув цепь, я резко поднялся на ноги и тут же пожалел об этом. Кровь отхлынула от головы, лишая ориентации в пространстве и ввергая во тьму обморока. Я сам не понял, как остался в вертикальном положении, упираясь лбом в стену и держась за нее руками. Сквозь туман я почувствовал, как кто-то тянет за локоть вниз.
— Сядь, — услышал я приказ.
Отмахнулся, упрямо мотнув головой.
— Я стою.
Нужно перетерпеть. Давление выровняется. Неужели так много крови потерял? Вроде не было серьезных ран.
— Сядь, я сказал.
Ян грубо надавил рукой на плечо, заставляя опуститься на пол. Допросная плыла перед глазами. Кончилась моя батарейка. Подлежу отправке в утиль?
Васпа накрыл меня одеялом и сунул в руки тарелку с баландой. Живот тут же перекрутило спазмом и едва не стошнило только что выпитой водой.
— Ешь, — жестко сказал Ян, рывком возвращая меня в сидячее положение.
Я уже понял, что сахар — основа рациона васпов. Скорее всего, глюкоза ускоряет заживление ран и срастание костей, но я цзы’дариец и мне сахар не поможет. Я отчаянно пытался съесть хотя бы ложку, но легче было проглотить противотанковую гранату.
— Как вы этим питаетесь? — я давился, икал и не сразу понял, что задал вопрос вслух.
Преторианец молчал, и степень его омертвения соответствовала глубочайшей задумчивости.