Улица Райских Дев
Шрифт:
– Ты с ума сошел, Омар Рашид? Какой джинн в тебя вселился?
– Во имя Бога, скажите, что здесь происходит?! Они обернулись и увидели Амиру, выходящую из-за решетчатой веранды – верх черной мелаи откинут на плечи, на лице гнев.
– Омар! Что ты делаешь?! Он попятился:
– Умма!
– Убирайся, придурок, – сказала Камилия, оправляя юбку. Она подошла и ударила его по щеке. – Эх ты, размазня, махалабея – рисовый пудинг. Мы же с тобой не помолвлены и никогда не будем. Не смей подходить ко мне! – Она собрала свои
Омар стоял перед бабушкой, как ягненок.
– Я думал, что вы ушли, умма, – беспомощно пробормотал он.
– Я забыла цветы и вернулась.
Черные глаза Амиры светились упреком. Десять лет назад Омар так же стоял перед ней с виноватым видом – она увидела, что он обрывает крылья бабочке. Первый раз в жизни Амира ударила его так, что он пошатнулся. А сейчас он смотрел на красивую, статную женщину с властным подбородком и пронзительным взглядом черных глаз и жалобно, как ребенок, просил:
– Простите меня, бабушка…
– Прощает Бог… – возразила Амира и, строго глядя на внука, сказала: – Омар, ты не должен так поступать.
– Но я пылаю, бабушка, горю страстью.
– И другие тоже, но умеют сдерживать себя. И ты учись самообладанию. Ты не должен касаться Камилии.
– Но я хочу жениться на ней! – Нельзя.
– Почему? Ведь мы двоюродные – за кого же еще ей выйти замуж?
– Ты не все знаешь, Омар. Вы с Камилией молочные брат и сестра – Нефисса кормила и тебя и девочку, лишившуюся матери. Коран запрещает брак вскормленным одной грудью. Это инцест.
– Я не знал! – В голосе Омара звенели слезы. – Что же мне делать?
– Молись Богу.
Когда Амира вернулась в дом, Омар стал неистово топтать грядку лилий, потом ринулся в дом, без стука ворвался в комнату матери и закричал:
– Жените меня! Немедленно!
Нефисса, сидевшая за туалетным столиком, подняла на него глаза и спросила:
– А кто эта девушка, дорогой?!
– Нет у меня девушки. Никакой. Найдите мне жену!
– А как же с твоей учебой?
– Мне еще три года учиться. Я не выдержу, погибну. Буду учиться и после женитьбы, получу диплом… Обещаю!
– Нетерпение чувств двадцатилетнего, – вздохнула Нефисса. Но мальчик вне себя – она испугалась за сына. – Хорошо, я поговорю с Ибрахимом, – решительно сказала она.
Хассан поднимался вслед за слугой по лестнице, ведущей на мужскую половину, с бодрым и оживленным видом. Наконец он решился поговорить с Ибрахимом о своем неотложном деле. Из осторожности Хассан долго откладывал разговор, опасаясь неожиданной реакции. До тюрьмы Ибрахим был открытым и доброжелательным, и Хассан читал его душу легко, как детскую книжку с картинками. Теперь Ибрахим был замкнут, молчалив, у него бывали периоды острой депрессии. Он никому не рассказывал, что испытал в тюрьме, – не рассказывал и Хассану. К этому новому полузнакомому Ибрахиму надо было подходить осторожно, а дело Хассана требовало еще и особой деликатности.
Слуга
– Я рад видеть тебя, мой друг, – сказал Ибрахим.
Хассан просветлел: расположение духа хозяина сулило благоприятный ответ. Они зажгли сигареты и побеседовали о ценах на хлопок, об Ассуанской плотине. Приспособившись к атмосфере нового Египта, Хассан словно забыл английский язык и говорил только по-арабски. Наконец, он решился перейти к делу.
– Сегодня для нас с тобой знаменательный день, Ибрахим. Я пришел просить руки твоей дочери.
Ибрахим ответил не сразу:
– Это крайне неожиданно. Я не предполагал, что у тебя такое намерение.
– Я три года в разводе, и мне надо жениться. Этого требует и мое общественное положение – ты знаешь, что я занимаю пост в правительстве. Она, конечно, молода, но уже достигла брачного возраста.
– Хм, молода, – но тебе-то сорок пять, – заметил Ибрахим.
– Да, мы ровесники, – согласился Хассан. Ровесниками они не выглядели – мужественный, со спортивной фигурой, Хассан казался лет на десять моложе поседевшего в тюрьме, худого и сутулого Ибрахима.
– Я думаю, мы еще обсудим твое предложение, – продолжал Ибрахим. – Ведь Камилию пригласили в балетную труппу…
– Камилия? Но речь идет о Ясмине! – перебил его Хассан.
– О Ясмине?! – нахмурился Ибрахим. – Нет, в таком случае я согласию не даю.
Хассан мысленно приструнил себя – нельзя испортить дело чрезмерной настойчивостью. Он во что бы то ни стало должен получить Ясмину, нежную, словно лунный луч.
– Она хочет поступить в университет, – сказал Ибрахим.
– Как многие современные девушки. А выйдут замуж, забеременеют и видят, что образование ни к чему.
– Но почему Ясмина?
Хассан ответил не сразу. Не мог же он ответить: «Я хотел иметь Элис, взамен беру ее дочь…» Он пожал плечами и сказал:
– Почему Ясмина? Она молода и прекрасна. Изящна, благовоспитанна и послушна – все добродетели, которые должны быть в жене… – Про себя он добавил: «Я женюсь не для того, чтобы иметь сына, у меня их и так четверо. Моя цель – развлечения в постели, и маленькая Ясмина – прелестный объект».
Обдумав неожиданное предложение Хассана, Ибрахим счел его почти приемлемым. Он знал, что будет очень придирчив в выборе жениха для любимой дочери, а у Хассана много достоинств, и они дружат с детства…