Улитка

Максимов Николай Иванович

Недолго думая, Мана обтерла руку о многострадальную одежду, все равно стирать, какая разница.

И дернула дверь на себя. Лязгнула запертая щеколда.

Мана моргнула, сообразив, что про щеколду она поняла сильно раньше, чем услышала этот звук.

Не важно.

Она потрясла дверь, грохот заполнил подъезд. Уже было плевать. Та чуть двигалась, буквально на полсантиметра, интересно, кто-то вообще проверял, держит ли эта щеколда?

Уже сантиметр. То ли щеколда гнулась, то ли винты выходили из гнезд – не важно.

Она очень устала. Уже не было сил думать,

чувствовать, просто – сломать эту чертову дверь. Сломать чертову дверь.

Войти домой, стянуть вонючую одежду, обнять Тангу и уснуть.

Она дергала что было сил, надеясь, что ручка не оборвется. А если она вырвет дверь целиком, вместе с петлями?

«Если меня придавит сегодня дверью, то лучше бы окончательно. В жирную, вонючую лепёху. Достойный финал дебильного дня.»

Она уперлась ногой в стену и потянула. Так было хуже, сил явно не хватало, и она вновь принялась греметь дверью.

Что с Тангой? От такого шума и на первом этаже уже все проснулись…

Вдруг что-то словно звонко лопнуло по другую сторону двери, и та подалась еще на целый сантиметр.

Ближние к косяку винты не выдержали и вылетели, ненадежно прикрученные металлом на металл.

Мана словно увидела – щеколда топорщится, упираясь уже только дальним углом в поверхность двери, цепляется за паз, в который ее втолкнула Танга, словно мостик, старающийся сохранить ненадежную связь между…

Она не додумала, просто рванула, сильно, но ожидая, что дверь сейчас полетит на нее.

И вошла в квартиру.

Ладони саднило, словно она мыла руки кипятком с наждачной бумагой. Почему-то сильнее всего ныли предплечья.

Но Мана решила, что удивляться будет потом. Машинально вернула правую руку на левое плечо. Да, так болит чуть меньше.

– Танга! – полувопросительно позвала она. Машинально закрыла за собой входную дверь, не развязывая шнурки скинула кроссовки и пошла в их комнату. Несколько шагов направо от входа, заглянуть в раскрытую дверь…

Там никого не было.

– Танга, ты где? – позвала она еще громче и направилась на кухню. Снова через прихожую, несколько шагов в обратном направлении. По пути думала заглянуть в санузел, но повернув в небольшой коридорчик, ведущий на кухню, замерла. Танга лежала на полу около стола, Мана видела только ее ноги, и они были слишком неподвижные. Эта неподвижность была заметна, бросалась в глаза. А за ней было что-то, что никак не получалось увидеть. Или понять, что это такое.

Мана медленно, не желая приближаться, прошла несколько шагов. Быстро-быстро заморгала глазами, высушивая их, чтобы все увидеть.

Сжала их и распахнула.

Время слово побежало назад, окружающее пространство на мгновение покрылось мелкой рябью проскальзывающих секунд. Остановилось и пошло снова.

Мана видела. Отчетливо, словно это происходило прямо перед ее глазами.

Танга открывает холодильник, с нижней полки просыпаются замороженные ягоды. Раскатываются по полу. Пакет прорвался, когда кто-то доставал что-то в предыдущий раз. Не обращая на это внимания, сестренка набирает в тарелку немного остатков разной еды. Красиво и аккуратно

их раскладывает. Любуясь тем, что получилось, Танга идет обратно в комнату. Держит тарелку двумя руками, чтобы донести в целости и сохранности. И, когда поскальзывается, думает прежде всего о ней. Крепко вцепляется обеими руками, чтобы не разбить.

Кухня небольшая, падать особо некуда, и Танга с размаху налетает головой на угол стола. Удар сильный и неудачный. Она замирает на полу, все же выронив тарелку и та разбивается, разметая драгоценную еду по плиткам. Следом за ней начинает растекаться кровь из рассеченной кожи…

Время возвращается на место. Мана медленно, совершенно не веря происходящему, и не придя с себя от неожиданного видения, подошла и присела рядом с сестрой. Неуверенно потрогала ее рукой за шею.

Пульс бился как-то мелко и нерешительно, но Мана чувствовала робкую жизнь под своими пальцами. Опустила руку чуть ниже, стараясь уловить дыхание сестры. Заметила, что оставляет на ее кожи следы. Все те же, бело-желто-коричнево-черти-какие разводы. Ей стало очень неловко, как же так, испачкать свою малышку… Она опять вытерла руку. На несколько секунд сосредоточилась, поняла, что грудная клетка сестры двигалась, наверное, даже равномерно, и снова взялась за телефон.

Отвернулась, стараясь не смотреть на Тангу. Словно, если этого не видеть, то все будет хорошо.

Приветливый казенный голос робота впился Мане в ухо.

– Добрый день, муниципальная служба чрезвычайных происшествий вас слушает. Какой у вас вопрос?

– Моя сестра упала и теперь не шевелится.

Чуть заметная пауза на том конце линии.

– Уточните, пожалуйста, с чем именно связано ваше обращение.

– Травма черепа, – Мана вспомнила, как их учили в школе. На уроках по обществознанию она не особо любила бывать, но этот материал прочитала. Все ее одноклассники его с интересом читали, рассуждая, кто кого должен тренировать – человек роботов или роботы человека? В жизни пока побеждала последняя версия.

Еще пауза. Сердце колотилось о ребра будто в надежде вырваться из душной клетки.

«Ну давай же, тупая железяка!»

– Потерпевший в сознании?

– Нет.

– Наблюдаются признаки жизни?

– Слабые.

Еще, еще вопросы.

«Что тебе надо, стальная дура?! Чего тебе не понятно…»

Мана невольно задумалась, что вообще робот не стальной. Конечно же. Пластик, кремний, медь, что там еще?

«Надо успокоиться. Танга жива, все будет хорошо.»

На телефон пришел вызов по второй линии. Мама.

«Черт, я же даже не прочитала…»

Мана замерла, не решаясь ни принять, ни сбросить вызов. Просто тупо уставилась в экран неподвижным взглядом.

– Охарактеризуйте характер повреждений.

Мана спохватилась и принялась отвечать дальше.

Наконец, вызов от матери пропал.

– Назовите адрес по которому необходимо…

– Мураве… – попыталась перебить Мана, но осеклась.

– … выслать бригаду скорой помощи, – неумолимо договорил автомат.

– Сектор Д12, улица Ильинская, дом 24, квартира 62.