Улл

Айдем М. К.

— После всей боли и страданий, которые они причинили? Это было бы крайне маловероятно.

— Хотя я и не могу с этим не согласиться, но как это может быть менее вопиющим, чем то, что сделали ваши люди? Вы фактически превратили своих самок в инкубаторы, а затем, еще до того, как вы были уверенными, что можете создать здоровых детей с земными самками, вы похитили некоторых из них.

— Речь идет о нашем выживании! — Улл не мог поверить, что она все еще верит в то, что они поступили неправильно.

— А как насчет выживания ганглианцев? — «адвокат»

в Трише не мог удержаться от возражений в защиту этой расы, хотя это и вызывало у нее отвращение.

— Чем скорее они прекратят свое существование, тем лучше будет для всех нас, — проворчал Улл.

— Может быть, они думают то же самое о вас… В конце концов, все это произошло из-за того, что ваш Император жестоко обращался со своими потомками.

Улл вскочил на ноги, его стул заскользил по полу. Он не мог поверить, что она могла сказать что-то подобное.

— Ты намекаешь, что мы походим на ганглианцев?!

Широко раскрытые глаза Триши были ее единственной реакцией на гнев Улла. Она понимала, что задела его за живое этим замечанием, но не могла позволить Уллу уйти от ответа. Да, ганглианцы были ужасны и делали ужасные вещи, но торнианцы тоже не были невинны во всем этом. Они похищали женщин для своих собственных эгоистических нужд, и пока Улл не признает этого, не признает и не исправит, ее тио ни за что не согласится на договор с торнианцами.

— А разве вы не похищали женщин? — требовательно спросила она.

— Их никто не насиловал! — прорычал в ответ Улл.

— Это вы так думаете. А они — может быть по-другому, — Триша медленно поднялась и обошла вокруг стола, пока они не оказались почти вплотную друг к другу. — Вы не имели права забирать их, Улл. Нет никакого права заставлять их выбирать торнианского воина, к которому они могли бы присоединиться. И если эти женщины не были связаны с мужчинами во время их похищения, это не значит, что у них нет семьи. Матерей, отцов, братьев и сестер, тех, кто любят их, заботятся о них и скучают по ним. Кто думают, что они мертвы, и скорбят о них. Вы могли бы прекратить их страдания, если бы захотели.

— Этого никогда не случится.

— Тогда у вас возникнут проблемы с заключением нужного вам договора, потому что никто не позволит вам безнаказанно поработить наших женщин.

* * *

Войдя в тренировочный зал, Верон остановился и увидел, что Улл яростно спаррингуется с их тренировочным дроидом. Лучший способ научиться этому — сражаться с живым воином, а не с дроидом. Но наблюдая за скоростью, мастерством и мощью ударов мечей, Верон понимал, что ни один воин на «Искателе» не выдержит натиска Улла, в том числе и сам Верон. Дроид тоже не мог этого сделать, так как Улл упал, чтобы блокировать удар дроида, прежде чем развернуться и отрубить ему руку с мечом. На этом бой должен был закончиться, но Улл, похоже, был недоволен. Он продолжал атаковать, пока дроид не оказался на полу, лишившись всех конечностей и головы. И все же Улл продолжал

атаковать, падая на колени, чтобы снова и снова вонзать свой меч в туловище, пока его яростный боевой рев наполнял комнату.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил капитан, когда Улл наконец положил голову на рукоять своего меча, лезвие которого все еще было воткнуто в тело дроида. Он чуть не сделал шаг назад, увидев темную ярость в глазах Улла, отчего они казались почти цвета графита.

— Нет, — прорычал Улл, но поднялся на ноги, выдернув свой меч из того, что осталось от дроида, и направился к стене, чтобы вложить его в ножны.

— Ты же знаешь, что тебе придется отчитаться перед Императором, — Верон двинулся к уничтоженному дроиду, вытаскивая из него энергетический кристалл, чтобы тот перестал трещать и шипеть.

— Он должен был быть запрограммирован лучше.

Верон не стал комментировать, что именно этот дроид был одним из самых технически подготовленных. Император лично тренировался на нем, когда путешествовал на «Искателе».

— Что случилось на Земном Совете, что ты вымещаешь свое разочарование на дроиде? — Улл не дал ему отчета о второй встрече.

— Это не имеет никакого отношения к Совету, — отрезал Улл.

— Если не Совет, то что же тогда? Ганглианцы? — Верону было трудно в это поверить. Меньшее количество ганглианцев в известных Вселенных делало это место лучше.

— Как она может думать, что мы такие же, как они! — Улл резко повернулся лицом к Верону, сжимая и разжимая кулаки. Ярость, которая исчезла, уничтожив дроида, вернулась с удвоенной силой.

— В смысле? — Верон был сбит с толку. — И кто это «она»?

— Триша! — выплюнул Улл. — Она утверждает, что мы ничем не отличаемся от ганглианцев из-за женщин, которых мы не желаем вернуть обратно.

— Теперь мне понятно, — Верон провел рукой по волосам и отвернулся от Улла, его голос был полон смирения и сожаления. — Похоже, первоначальное убеждение Короля Грима было верным.

— Что значит верным? — Улл не мог понять ни реакции Верона, ни его слов. Даже будучи израненным, Король Грим оставался самым сильным и самым страшным воином в Торнианской Империи. С открытием им Земли, возвращением с незащищенными женщинами и последующим соединением с одной из них Грим стал легендой.

— Что похищение женщин сделало нас ничем не отличающимися от ганглианцев, и в конце концов это может погубить нас.

— Это Грим так сказал? — Улл недоверчиво посмотрел на него. — И когда же?

— Сразу после того, как мы забрали последнюю женщину. Королеву Лизу.

— Если он действительно думал, что это будет иметь такие ужасные последствия, тогда почему он их обеспечил?

— Потому что так приказал ему Император.

Улл мгновенно понял, что все очень просто. Достойный воин, первый самец лорда или Король, всегда выполнял приказы своего Императора, соглашался он с ними или нет. То, что Король Грим сомневался в этом приказе, только придавало словам Триши еще больший вес.