Ультиматум Борна

Ладлэм Роберт

– Не забывайте про деньги! – взвизгнул Шакал. – Я посылал вам всем многие тысячи!

– И где это зафиксировано? – невинным тоном поинтересовался юрист. – Вы же сами сделали так, чтобы их путь нельзя было проследить. Бумажные пакеты в наших почтовых ящиках или в шкафах в кабинетах – с записками, велевшими нам их уничтожить после прочтения. Кто из наших сограждан признается, что это он их туда положил? Это прямой путь на Лубянку… До свидания, товарищ монсеньор, – сказал адвокат

и направился к двери.

Один за другим, как и прибыли, собравшиеся двинулись за юристом, оглядываясь на странного человека, который столь экзотично, столь внезапно прервал их спокойную жизнь, инстинктивно зная, что на его пути их ожидали бы только позор и казнь. Смерть.

Однако ни один из них не был готов к тому, что последовало далее. Киллер в одежде священника вдруг сорвался; внутренние молнии питали его безумие. Его темные глаза горели яростным огнем, который можно было потушить, лишь отведя душу в жестокости – безжалостном, грубом, диком возмездии за все обиды, причиненные его чистой цели – убить неверных! Шакал смахнул со стола досье и нагнулся к кипе газет; он схватил свой автомат и взревел:

– Стоять! Вернитесь все!

Никто не подчинился, и всплески внешнего проявления психопатической энергии продолжались. Киллер нажимал на курок, и мужчины и женщины погибали. Сопровождаемый стонами умирающих, убийца выбежал наружу, прыгая через трупы, проклиная неверных.

– Предатели! Грязь! Мусор! – выкрикивал обезумевший Шакал, направляясь к машине, которую «позаимствовал» у Комитета и его группы наблюдения. Ночь подошла к концу; началось утро.

Телефон в «Метрополе» не просто зазвенел – он надрывался. Алекс Конклин, проснувшись, раскрыл глаза, моментально вытряхнув из головы сон, и схватил гремевшую трубку с тумбочки.

– Да? – сказал он, вдруг задумавшись, в правильную ли часть трубки говорит. С какой стороны у нее микрофон?

– Алексей, будь начеку! Никого не впускайте в комнату и держите оружие наготове!

– Крупкин?.. Что, черт возьми, случилось?

– Бешеная собака сорвалась с цепи в Москве.

– Карлос?

– Он окончательно свихнулся. Он убил Родченко и зарезал двух агентов, следивших за ним. Их тела нашел колхозник около четырех утра – похоже, его разбудили своим лаем собаки, возбужденные запахом крови.

– Боже, он перешел все пределы… Но почему ты думаешь…

– Одного из наших агентов он пытал, перед тем как убить, – перебил его офицер КГБ, предвидя вопрос Алекса. – Парень был нашим водителем из аэропорта, мой протеже и сын моего однокурсника, с которым мы вместе жили в университете. Отличный молодой человек из приличной семьи, но он не был достаточно натренирован для такой опасной работы.

– Ты думаешь, что он мог рассказать Карлосу о нас, верно?

– Да… Это еще не все. Примерно час назад на улице Вавилова были убиты из автомата восемь человек.

Они были просто расстреляны, это была настоящая бойня. Одна из умиравших, телевизионная журналистка, сказала, что убийца был священником из Парижа, который величал себя «монсеньор».

– Боже! – воскликнул Конклин, сев на кровати и отсутствующим взглядом уставившись на обрубок плоти там, где раньше была нога. – Это была его московская «армия».

– Так называемая, причем именно «была», – подтвердил Крупкин. – Помнишь, я говорил тебе, что подобные рекруты бросят его при первом же признаке опасности.

– Я разбужу Джейсона…

– Алексей, послушай меня!

– Что? – Конклин зажал трубку между щекой и плечом и потянулся за протезом.

– Мы сформировали тактический ударный отряд, мужчины и женщины в гражданском – сейчас их инструктируют, и они скоро будут готовы.

– Хороший ход.

– Но мы специально не предупредили ни персонал гостиницы, ни милицию.

– Вы были бы идиотами, если бы сделали это, – одобрил Алекс. – Мы будем готовы и возьмем этого сукиного сына здесь! У нас бы ничего не вышло, если бы тут и там сновали милицейские мундиры или бегали в истерике служащие. У Шакала глаза даже в коленных чашечках.

– Делайте, что я вам скажу, – приказал русский. – Никого не впускайте, держитесь подальше от окон и вообще будьте осторожны.

– Естественно… Что ты имеешь в виду, про окна? Ему потребуется время, чтобы выяснить, где мы… опросить служанок, стюардов.

– Прости, дружище, – перебил Крупкин. – Как ты себе представляешь ангельского вида священника, в утренний час пик в вестибюле спрашивающего у вахты о двух американцах, один из которых заметно хромает?

– Вполне обыденно, если ты параноик.

– Вы на высоком этаже, а прямо через проспект Маркса – крыша офисного здания.

– Ты тоже весьма быстро соображаешь.

– Куда быстрее, чем этот идиот на Дзержинского. Я бы связался с тобой значительно раньше, если бы мой картофельный комиссар не позвонил мне всего две минуты назад.

– Пойду разбужу Борна.

– Будьте осторожны.

Конклин не услышал последнего предостережения русского. Он быстро бросил трубку на аппарат и натянул протез, небрежно замотав ремни из «липучки» вокруг икры. Затем выдвинул ящик тумбочки и достал оттуда автоматический пистолет «граз буря», специально разработанное оружие КГБ, с тремя обоймами. «Граз», как всем известно, был пока уникальным, потому что это было единственное существующее автоматическое оружие с глушителем. Цилиндрическая насадка выкатилась к стенке ящика; Алекс достал ее и накрутил на короткий ствол. Он неловко надел брюки, заткнул оружие за пояс и пошел к двери, открыл ее и вышел в богато декорированную викторианскую гостиную, где у окна стоял полностью одетый Джейсон.