Ультиматум
Шрифт:
— Чего?
Алиса громко и довольно рассмеялась.
— Как я тебя, а? Оценил? Испугался, что станешь папой, да, милый?
— Глупые у тебя шутки! — отозвался я, переводя дыхание. — Ни я, ни Алекс в родители точно не годимся. Не с нашим образом жизни.
— Однако воздействие ты все же оказал. Мы кое-что проверили в этот раз, когда ты вернулся с орбиты. И кое-какие подвижки получились.
— То есть, это не плохо?
— Что? — тут же уточнила киборг. — Что ты изменяешь мне с каждой попавшейся дыркой, пока я, как девица в башне, жду возвращения
— Очень смешно, — хмыкнул я. — Так и что получилось в итоге?
— Сам ты – носитель антивируса. Помнишь деревья вокруг бункера Вояки?
Я кивнул.
— Они выжигали вирус, перерабатывая воздух. И?
— То же самое делает все твое тело. Твои клетки одновременно убиваются и тут же восстанавливаются. В тебе идет постоянное сражение между заразой и лекарством. И именно благодаря этому ты выживаешь.
— То есть?
— Благодаря высокой регенерации ты создаешь больше клеток, чем обычный мутант. То есть, отрави твоей кровью обычного бессмертного, он обязательно сдохнет. И очень быстро. Но если поместить его, скажем, в зараженную высокой радиацией среду и напоить твоей кровью, начнется очень бурный рост обеих вариаций вируса. Одна часть будет наращивать себя, стремясь в идеальной картине, а вторая – уничтожать ее.
Я покивал, выслушивая ее объяснения. Хотя все равно нихрена не понял.
— Правильно ли я понимаю, что мы можем начинить Тау Мару высоким уровнем радиации и разбрызгать в воздухе мою ДНК, чтобы в итоге получилось лекарство?
— Нет, конечно. Твоя человечность держится за счет контрольной точки, созданной где-то в бункере Очкарика. Таким образом ты рано или поздно, но возвращаешь свой облик, хотя генетически уже не являешься человеком. А вот те же контролеры, чей организм вообще не имеет ничего человеческого, просто останутся собой.
— И бессмертных зомби уже не вылечишь, — кивнул я.
— Именно. В общем, обратного хода нет. А, учитывая, высокий уровень содержания вируса в атмосфере Тау Мары, такой способ лечения либо убьет абсолютно всех на планете, либо сделает людей чистыми от «ТМ-13». И тогда ничего не помешает им заразиться снова.
— То есть, нам нужно столько антивируса, чтобы вытравить вообще все на планете, — кивнул я. — Насытить планету мной, распылить как можно больше. Запустить процесс настолько сильным толчком, чтобы обратного хода уже не было.
Алиса погладила меня по голове.
— По моим подсчетам погибнет слишком много.
— Слишком много это не цифра.
— Выживут трое из десяти. И это самый оптимистичный прогноз, милый.
— Но мутанты вымрут все? — уточнил я, постукивая пальцем по подлокотнику кресла.
— Все, — подтвердила киборг. — Но не забывай – у нас нет таких мощностей, чтобы синтезировать нужное количество антивируса. Кроме суши есть еще и зараженный океан, покрывающий большую часть поверхности. А в глубине коры до сих пор запрятаны цистерны с вирусом. И чем дольше мы здесь возимся, тем скорее они начнут выпускать содержимое наружу. Это еще больше увеличит нужное
— А что ледники?
— Испарение, милый, испарение. Как думаешь, созданное терраформированием, долго продержится без поддержки?
— Но разве мы не...
— Нет. Для создания атмосферы Тау Мары был запущен процесс топления льда. Колоссальный процесс, огромное количество энергии. И все бы было нормально, не наступи здесь локальный апокалипсис. Установки, поддерживающие процесс образования пригодной атмосферы вышел из-под контроля. Ты же не думаешь, что Очкарик просто хотел расползтись по всему космосу? Нет, он хотел сбежать из стремительно умирающей колонии.
Я тряхнул головой.
— Но ведь ты сама хотел независимости для Тау Мары.
— Да, и восстановление систем, поддерживающих систему – как один из пунктов договора.
— Тогда в чем проблема?
— Чтобы ты понимал происходящее – твой организм выделяет определенное тепловое излучение. Считай себя маленьким ядерным реактором. Пока ты один, да даже будь вас тысяч десять – это не страшно.
— И?
— Простой выброс антивируса запустит процесс по всей, понимаешь, по всей колонии. Каждый организм, окажется таким ядерным реактором. Каждое животное, растение, мутант или человек, даже вода в океане, начиненная микроорганизмами.
— Бред какой-то.
— Это все равно, что разом вскипятить океан, милый. Или взорвать те самые боеприпасы в коре – слишком много тепла. Уже через год после устроенного нами выброса на планете не останется льда, атмосферу заполнит выкипевшая вода, влажность станет такой, что дышать ей смогут лишь рыбы. А потом остатки атмосферы просто сдует в открытый космос. Оглянуться не успеешь, как все живое на этом комке грязи вымрет от холода абсолютного нуля.
Я лег лицом на столешницу, и устало вздохнул.
— И? Вывод-то из всего этого какой?
— Распылять антивирус нельзя, вот какой вывод. По крайней мере, пока мы не наладим поддерживающую атмосферу систему.
— И что для этого надо?
— Я не просто так рассказала тебе про Алекс. Как ты помнишь, она у нас особенная. Клон, изначально созданный ради поддержания определенной формы и... В общем, мне нужны вы оба, чтобы создать вакцину. Один укол – и через год носитель вируса либо умрет в мучениях, когда его организм пожирает сам себя, либо избавиться от вируса и получит такой иммунитет, что ему никакая болячка не страшна.
— У нас нет этого года, — напомнил я. — Адмирал не станет торчать здесь так долго. Ему нужно лекарство уже вчера, а ты...
Алиса отошла от меня, каблуки простучали по рифленым плитам пола.
— Сам ты не годишься для подобного. Но синтезируемая твоим организмом сперма...
— Мне подрочить ради спасения колонии? — потерял терпение я.
— Нет, я же уже все получила. Тебе объяснять?
— Нет, мне плевать, — покачал головой я. — Если я уже все сделал для спасения Тау Мары, что нам остается? Каков следующий шаг?