ULTRAмарин
Шрифт:
Пьяные школьницы просили расстрелять свою любовь на месте, но Сергеев отказал, объяснил, что так бывает, это не последняя любовь и даже не первая, а Сережа – грубый дурак, но его тоже убивать не надо.
Он посоветовал им пойти на кастинг в какой-нибудь сериал типа «Любовь на…» и забыться в творческом экстазе. Одна из девочек, сказала:
– Я пробовала экстази – полное говно, не вставляет.
Сергеев понял, что педагог он не очень, но намекнул девочке, что если она еще что-нибудь вставит себе, то никакой Сережа ей
Они заржали – видимо, кое-что все-таки уже понимали – и пошли по домам, как надеялся Сергеев.
Он позвонил домой и сказал жене, что немного задержится по делам бизнеса.
– Много не пей, – робко попросила жена, зная, что самые тяжелые последствия бывают именно после таких встреч.
Когда он вернулся, у окошка стояла нестарая, хорошо одетая женщина в вещах прошлогодней коллекции. Она подала в окошко фотографию небольшого домика на горке у прохладного пруда.
– Мне уже никогда его не иметь, – горько сказала она.
Муж ушел, сославшись на проблемы с кредитом. «Надо скрыться на время», – объяснил он и скрылся, а подруга видела его на Удальцова в мебельном, где он выбирал кровать вместе с молодой девушкой – видно, решил начать с чистого листа в новой кровати.
Сергеев все понял и спросил, где она живет. Оказалось, рядом, на улице братьев Мокеевых.
– Продайте квартиру, и вам хватит на домик и даже на новую кровать.
Женщина улыбнулась, и в глазах ее Сергеев заметил в бликах свечи сладкие слезы надежды вместо горьких отчаяния, которые были выплаканы уже давно.
– Не кляните его! – крикнул он ей вдогонку. – Он не враг, просто испугался и хочет спрятаться в другой норке.
Из-за шума машин она этого не услышала, у нее появилась цель, и она двигалась к ней уверенно и стремительно.
Сергеев задул свечу, подсчитал приход. Людские горести, как оказалось, приносят неплохой доход. Он закрыл свой склад и пошел за Рустамом в ломбард.
Через полчаса они сидели в армянском ресторане и пили за дружбу. После семи подгребла соседка из магазина телесных радостей.
Выпили, и Сергеев решил сказать тост и заодно ввернул про обещанное соседке предсказание. Он сказал, что скоро она будет держать в своих руках не жалкий пластмассовый имитатор с подогревом, а настоящий живой прибор красивого и полного жизни мужчины. Кризис вагонами выбросит таких на рынок повторного брака, старые жены их терпеть не будут, они пойдут на поиски и мимо нее точно не пройдут. Не промахнется настоящий охотник, целясь в такую вкусную дичь, сам упадет своей тушкой в ее сладкое ложе.
Рустам не понял, но тоже зааплодировал – он любил, когда у людей все хорошо. Соседке прогноз очень понравился, но она попросила уточнить сроки. Сергеев твердо ответил, что в марте, не позже.
Приехал он домой поздно, после ресторана пришлось ехать в караоке, настояла хозяйка
Жена уже спала, он юркнул под одеяло и тоже заснул.
Утром он доложил, что дело двигается, и второпях полетел на 1905 года. Когда он открывал свою заветную дверь, его кто-то тронул за плечо – перед ним стоял крепко сложенный мужчина в штатском, его служебное положение было очевидным – представитель власти. Он попросил Сергеева пройти с ним в черную «Волгу».
При мысли, что он попал за вчерашний совет предполагаемой жертве операции «Литой пиздец», его обдало жаром, люди в черной «Волге» молчали, как в плохом кино.
Когда выехали на Знаменку, Сергеев загадал: если направо, то на Лубянку, но машина рванула в Боровицкие ворота, и розовощекий старлей на шлагбауме улыбнулся своим. Человек, сидевший рядом с водителем, тихо сказал:
– В первый корпус.
Через два часа Сергеев уже работал в отделе среднесрочных прогнозов нетрадиционными методами и ему дали пропуск с гербом и ключ от номера в доме отдыха «Лесные дали» для восстановления сил.
Склад несбывшихся надежд работает, Рустам посадил туда свою сестру, ранее торговавшую цветами. Магазин «Интим» тоже поменял хозяина: предсказание сбылось, хозяйке вся эта лабуда уже не нужна – она нашла свое счастье, живет с управляющим очень проблемного банка.
Диалоги с товарищем
Жили два товарища в России. Один перестал работать на радио из-за отсутствия энергии – не мог со скоростью молотилки нести пургу, не давая слушателю понять, что ему говорят. Темп, буря и натиск – эти методы, вошедшие в моду, исключили его из процесса. Он-то думал, когда говорил, а сейчас нужно другое – блок сменяет блок, интерактив, ты спрашиваешь слушателя и сам ему отвечаешь, пока не пошел рекламный блок, – и все.
Второй товарищ был журналистом модного глянцевого журнала, в котором вел колонку обо всем, что в голову взбредет, но ему сказали в одночасье – герои должны быть не старше сорока, успешные, с хорошими зубами и доходом не менее десяти штук в месяц.
Помыкался товарищ полгода и ушел – если сам получаешь двадцать тысяч рублей, как понять человека с десяткой и без вставной челюсти? Не выходит. Выходит неправда.
Остались они на обочине, а умирать рано, не берут их еще в другое измерение. Нет, говорят в небесной канцелярии, на пенсии поживите, порадуйтесь преобразованиям, за которые вы страдали ночами бессонными. Дождались? Вот и хавайте свою свободу ртом и жопой.
Но «новые песни придумала жизнь, не надо ребята о песне тужить» – эти слова из старой песни успокаивали «ребят», сидящих на обочине текущей жизни.