Умер-шмумер
Шрифт:
— Значит, ты на меня не сердишься?
— Я уж сказала, что нет.
— Я имел в виду не мое бегство.
— А что? — Она лукаво на него посмотрела.
Его бросило в жар.
— А ты знаешь, я ведь тебя похитил.
— Да? Этот «Фольксваген» поуютнее, чем лодочка на Днестре.
Черт, сколько же общих воспоминаний…
— Пожалуй, — улыбнулся он. — Я тебя везу не в Бонн, а в Амстердам. Только не кричи, ладно?
Неожиданно она расхохоталась:
— Я почему-то так и думала… Черт с тобой, только
Фантастическая женщина! Он протянул ей телефон.
— Белла Львовна, это Ника! Пожалуйста, позовите Аллу! Ее нет? Тогда передайте ей, что мы решили съездить еще в Амстердам, да-да, в Амстердам. Я завтра Аллочке позвоню. Спасибо. Все в полном порядке!
Он был озадачен. Она согласилась ехать в Амстердам! И похоже, на все остальное тоже согласна. А впрочем, лучше не спешить… А то мало ли… Не надо ее вспугивать.
— Влад, но мы остановимся в разных номерах! — тут же напомнила она.
— Естественно.
— Похищение… Похищение Европы, нет, похищение в Европе, — задумчиво проговорила она.
О господи! Странно, раньше, в той, прошлой, жизни у них не было такого, чтобы они читали мысли друг друга, или он не замечал, считал, что это в порядке вещей? Наверное, просто не придавал значения… а если это и тогда было, как могло сохраниться после стольких лет?
Но тут пробка мало-помалу начала рассасываться.
Больше часа они ехали молча, за окнами почти совсем стемнело. Ему было хорошо и спокойно, рядом сидело родное существо, родное до комка в горле. Наверное, пока лучше оставить все как есть, не надо стремиться сегодня же уложить ее в постель, думаю, это произойдет само собой. Она дозреет, и тогда все будет прекрасно… Он затормозил.
— Что случилось?
— Хочу заказать номера. — Он вытащил мобильник и быстро выяснил телефон уютной маленькой гостиницы в пригороде Амстердама, где останавливался несколько лет назад. Там ему ответили, что на одну ночь у них есть два номера.
— Ну что?
— Все в порядке. Уверен, тебе понравится эта гостиница, она, правда, за городом, но я подумал, что лучше уж ехать сразу туда, чем мотаться в поисках номеров, правда?
— Правда. Тем более что я устала.
— Я тоже притомился, должен тебе сказать. Ты все-таки спала.
— Еще как дрыхла!
— Что это ты вдруг развеселилась?
— А что, по-твоему, мне делать, если ты меня похитил? Заламывать руки? Завывать, как бездарная. актриса? Ты все время ждешь от меня каких-то трагедий, Влад. Но трагедия не мой жанр! Видимо, в глубине души ты чувствуешь свою вину, да? Брось, Владик, все отлично! Жизнь прекрасна и удивительна!
На мгновение в этой оптимистической речи ему почудился какой-то надрыв, но, посмотрев на ее безмятежно-прелестное лицо, он успокоился. И все-таки с ней как на качелях — вверх-вниз, вверх-вниз!
Но зато уж точно не соскучишься!
— Влад,
— Ах да, трусики!
Когда он подъехал к магазину на бензоколонке, она сказала:
— Я пойду одна, не ходи со мной, я не люблю…
— Стесняешься при мне трусики покупать? — засмеялся он.
— Просто не хочу!
— Но и мне надо кое-что купить, а впрочем, ладно! — Он устало махнул рукой. Пусть делает что хочет.
Она вернулась с довольно внушительным пакетом.
— Что ты там накупила?
— Разные мелочи.
В уютной загородной гостинице им отвели два номера рядом на третьем этаже.
— Какая прелесть! — воскликнула Ника, войдя в свой номер. Она сразу скинула туфли и плюхнулась в кресло. — Ой, мамочки, как я устала, ужас просто!
— А ужинать?
— Владик, я не хочу!
— Как это — не хочешь? Что ж мне, одному ужинать? Ника, это свинство.
— Влад, ну куда я пойду в таком виде? Я вся пыльная!
— Ты самая красивая девушка в Голландии, нет, даже в Бенилюксе, а чуть-чуть пыли мне лично не помешает. Или ты рассчитываешь сразить всех мужчин в округе? Так их тут нет!
— Как — нет? Это что, город женщин?
— Просто в такой час в ресторане вряд ли много народу, да и ресторан тут совсем маленький, но кормят чудесно! Пойдем, Ника! Пойдем прямо так, не — надо наводить красоту, поедим и ляжем спать.
— Дай я хоть душ приму!
— Не надо! На ночь примешь, я умираю с голоду!
Мы черт знает как давно обедали.
— Хорошо, идем!
Они спустились в ресторан. Там было очень уютно, цветы на столиках, свечи. Им сразу подали меню.
— Что ты хочешь, Ника?
— Не знаю… закажи сам… Только я хочу что-нибудь выпить…
— Ты же не пьешь?
— Вино не пью, а что-нибудь покрепче вечером можно…
Они сели друг против друга, ели, пили, говорили о сегодняшних впечатлениях, словно не сговариваясь, решили — ни слова о прошлом.
— Мне нравится, — сказала вдруг Ника, — мы как будто только сегодня познакомились, и ты так мило за мной ухаживаешь… Ты очень интересный мужчина, Влад, не растолстел, не облысел… и, как писали Ильф и Петров, покрыт колониальным загаром…
— Ты хочешь сказать, я неотразим? — улыбнулся он.
— Наверное…
Он взял ее руку и поцеловал ладонь.
— Ника, я, кажется, заново в тебя влюбился…
— Именно что кажется, — засмеялась она. — Ты еще помнишь, что надо делать, когда кажется?
Он быстро перекрестился.
— Все равно не помогает. Влюбился!
— Брось, Владик! Чепуха все это! — Она допила свою водку.
— Налей еще!
Он налил.
— Давай выпьем за то, что… за то, что… что все было не зря! — Она опять залпом выпила водку. Еще!