Уникум
Шрифт:
– Я?
– растерялся Андрей.
– Это ты где был? Почему ты не пришел вчера ночевать?
Шурка пожал плечами, медленно зевнул, задумался, словно вспоминая, почему это он, в самом деле, не пришел?
– Марьян взял меня к себе...
– наконец ответил он и вдруг побледнел, вскинул глаза на отца и сжался.
Андрей подсел на кровать, привлек к себе дрожащего сына, сжал его холодные плечи, наклонился к его лицу:
– Что Марьян? Он что-то сделал тебе?
Мальчик тихо заплакал.
–
– Все твои чертовы авантюры. Доведешь ты его...
– Помолчи, - оборвал ее Андрей.
Сын не успокаивался, дрожал и всхлипывал, и Андрей испугался, почувствовав знакомые судороги, предвестники близкого приступа.
– Ему было плохо вечером, - проговорила Елена.
– Но приступ прошел. Думаю, что сейчас он успокоится.
Андрей прижал голову сына к груди, обхватил покрепче. Мальчик терял связь с реальностью, и Андрею необходимо было, чтобы Шурка не переставал ощущать присутствие отца.
Наверное, Елена была права: нервная система паренька уже поставила на сегодня защиту. Нехорошая дрожь утихла, Шурка расслабился, сам обхватил отца за спину, и горячее дыхание, которое Андрей все время чувствовал на своей груди, стало мерным, спокойным.
– Шура, ты расскажешь мне, что случилось?
Сын выпрямился и взглянул Андрею в глаза. Такие измученные, влажные. Не глаза подростка, а взгляд маленького наивного малыша, который недавно пережил потрясение.
– Тот человек в машине...
– начал Шурка и запнулся.
– Он опять увидел что-то...
– начала Елена, но Андрей резко вскинул руку, и она замолчала.
– Папа, я так больше не могу...
– проговорил Шурка.
Андрей скрипнул зубами. Расспрашивать дальше было нельзя.
– Если захочешь, ты потом мне все расскажешь, - поспешно сказал Андрей.
– А сейчас тебе надо еще поспать...
Шурка послушно лег на подушку, позволил себя укрыть и даже пообещал, что не будет думать о плохом и уснет.
Дождавшись, пока сын то ли уснул, то ли прикинулся спящим, Андрей встал и вышел из спальни, подталкивая впереди Елену.
– Вечером я с трудом справилась с ним, крови было много... проговорила она.
– Я не знаю, как он сюда попал, сам пришел или кто-то его привез. Ничего я, конечно, не выспрашивала, он быстро впал в забытье...
– Что он мог увидеть у Марьяна?
– оборвал ее Андрей.
– Понятия не имею. Марьян мне не отчитывается.
– Может быть, этот маньяк прикончил кого-нибудь на глазах у Шурки?
– задумчиво проговорил Андрей.
– Маньяк?
– как-то странно усмехнулась Елена.
– Помнится, еще совсем недавно ты души не чаял в нем... Ваш голубой союз трогал меня до слез... А теперь что? Прошла любовь, завяли помидоры?
– Мы это уже обсуждали. Еще раз поднимешь эту тему - прибью, - твердо пообещал
– Да Бог с твоим Марьяном. А вот Шурку мне жалко. Ты погубишь мальчишку, - хмуро сказала она, обернулась на верхней ступеньке лестнице.
– Только ты не лезь! Ты ему не мать, не сестра, даже не мачеха!..
– Как ты не можешь понять! Его надо лечить, а ты...
– начала девушка, но Андрей не сдержался, схватил ее и встряхнул покрепче:
– Его уже пробовали лечить! Знаешь, до чего долечили? До полузвериного состояния. А чтобы нормально жить, ему нужны две вещи: я и жизненный опыт! Чем больше, тем лучше!
– Конечно! Благодаря твоим выкрутасам его опыт и так уже слишком
богат! Да нормальный ребенок и тот уже сделался бы больным!
– не сдавалась
Елена.
– Что он видит с тобой? Помойки, грязные бомжи, сумасшедшие волшебники, хладнокровные убийцы... Одни вечные твои скитания чего стоят! И чего ради все это?!
– Скитания, говоришь?!
– возмутился Андрей.
– Кстати, в этих скитаниях я однажды спас одну дурочку от верной смерти!
Она нахмурилась и резко отвернулась. Конечно, вспоминать об этом ей было неприятно.
– Странно, но как я недавно понял, все те, кому я сделал добро, почему-то слишком быстро об этом забывают!
– с горечью заметил Андрей.
– Я ничего не забыла!
– запальчиво возразила она.
– Ты мне сделал много добра, особенно, когда своими руками подложил меня в постель Джану... Что ты потребуешь от меня теперь? Чтобы я для пользы дела совратила этого длинноволосого недотрогу?
– Возможно, именно этого я и потребую! Думаю, что ты не откажешься размяться, разве не так? И где же наш фокусник?
– Здесь. Егор тоже. Они в спальне Джана. Может быть спят, а скорее всего фокусник зализывает глубокую душевную рану своему братишке...
– Какую еще рану?
– не понял Андрей.
– Лопушок-Егорушка влюбился в меня. У него большое и светлое чувство,
– криво усмехнулась она.
– Когда же ты успела обработать его до такой степени?
– Нормальному мужчине, - она сделала ударение на слове "нормальному".
– Не надо много времени, чтобы оценить меня по достоинству.
– А тебе-то зачем было заходить так далеко?
– изумился Андрей.
– А что мне оставалось? Джан был просто старый баран. Ты изволишь спать с убогим мужичком. Я была вынуждена сама позаботиться о себе, пожала она плечами.
– Что, боишься, я испорчу тебе игру?
Андрей промолчал. Делать поспешные выводы ему не хотелось. Он давно опасался, что Елена проявляет определенное самоволие, но кто знает, возможно ее амурные похождения будут только на пользу дела. А такие понятия, как любовь и душевные раны давно уже потеряли актуальность для Андрея.