Unknown

Криницкий Марк

– - Вишь, проклятый, даже кол своротил! Форменно сбесился.

И он опять привалил кол к двери. Волчок зарычал, сорвался с места и с хриплым лаем кинулся к порогу. Собака всегда должна кого-нибудь охранять, и сейчас Волчок был рад, что опять нашел себе работу -- охранять девочку. Если-бы Машутке

сказали раньше, что ее запрут в сарай вместе с бешеной собакой, которая искусала ее отца, да еще припрут дверь снаружи колом, она бы стала кричать изо всей силы, а то бы и с ума, кажись, сошла; а сейчас она только сидела и улыбалась, и никогда еще ей не было так хорошо. Она смотрела Волчку в глаза, а он ей. Он понимал, что девочка тоже попала в беду, и сердился. Он зевал, ворчал и отрывисто лаял:

– - Что ж вы не идете? А ну-ка, суньтесь!

И вот они пришли. Это опять было много людей. Волчок зарычал и стал рыть землю лапами у порога. Он так и рвался в бой. Машутка старалась прогнать его от двери. Она крикнула тонким голосом:

– - Я здесь! Не смейте стрелять: он совсем не бешеный.

Но ее голоса не было слышно за его лаем.

– - Ах, помолчи же, Волчок, хоть на минутку.

Но он ничего не хотел слушать.

– - Гав, гав! -- говорил он. -- Я вам всем перерву глотку за маленькую девочку. Я страшный. Р-р-р... гав-хрр... тяв-хррр... Вак-вик -- хррр...

А в толпе людей перед дверью сарая стоял уже милиционер с револьвером наготове, и Машутка слышала сквозь собачий лай, как он говорил:

– - Раздайтесь, граждане, маленько к сторонке. Ничего любопытного. Отнимайте, ребята, кол от двери. Ра-аз, два...

Машутка изо всей силы ухватила Волчка за шею.

– - Три!

Дверь дрогнула, и кол покатился.

– - Ма-ма! -- пронзительно закричала девочка.

Милиционер поднял голову.

– - Там кто-то есть еще, -- сказал он.

Вдруг из окна дома раздался женский крик:

– - Машутка-то где? Машутка пропала!

– - Я здесь! -- донесся в ответ из сарая слабый детский голос, заглушаемый свирепым лаем.

Толпа оцепенела.

– - Она там, -- сказал кто-то, -- в сарае, с бешеной собакой.

– - Собака ее загрызла...

– - Ну, и девчонка сорви-голова! Сущий чорт!

А по двору бежала женщина с бледным, искаженным лицом. Она ломала руки.

– - Убейте ее скорее, убейте! Стреляйте! Чего же вы ждете?

– - Стреляй! Бей! -- закричал Трофимыч и распахнул дверь.

Все увидели, как на шее разъяренного животного, рядом с его оскаленной пастью трепыхалось беленькое детское платьице. Потом заметили, что девочка точно душит руками шею собаки. Ноги ее из всей силы упирались в землю.

– - Назад! -- кричала она. -- Волчок, назад!

И вдруг в страхе повернула голову к воротам сарая.

– - Не смейте стрелять! -- закричала она звонко: -- Он совсем не бешеный. Это я опрокинула кисель. А Волчок -- он лучше всех.

И в слезах она прижалась к голове Волчка, покрывая поцелуями его морду.