Уорлегган
Шрифт:
Когда она попыталась придумать благовидный предлог, чтобы уйти, МакНил предложил прогуляться по парку, благо стояло прекрасное утро, и поискать сэра Хью. Это будет нетрудно, поскольку тот загнал молодого оленя, и егеря наверняка с ним.
Они спустились по ступенькам и двинулись вдоль по тропинке между неопрятных лужаек. МакНил отметил, что у Демельзы необычно широкий шаг для дамы.
— Как дела у капитана Полдарка?
— Держится, благодарю. Занят на шахте.
— Я наделся получить приглашение навестить вас, прежде чем уеду.
— Помнится, последний раз вы приехали без приглашения.
— Тогда я приходил по долгу службы, а теперь —
— Тогда, пожалуйста, приходите в любое время. Знаю, Росс будет рад вас видеть.
— А вы?
— И я, разумеется... Когда вы планируете уезжать?
— Не раньше, чем через пару недель. Зависит от того, что пропишет ваш друг, доктор-контрабандист.
— В этом деле он очень хорош.
— Мне все еще трудно понять его сотрудничество с контрабандистами.
— Вы спрашивали его об этом?
— Неоднократно.
— Если он отказывается объяснять, капитан МакНил, не думаю, что мне стоит начинать.
Они шли молча, мимо стада примерно из тридцати оленей, все животные без исключения подняли головы и посмотрели на них с подозрением, пока опасность не миновала.
— Капитан Полдарк находился в доме той ночью, не так ли?
— Вы ожидаете, что я отвечу на этот вопрос?
— Нет, я вас не заставляю. Могу сказать, что вы ожидали его увидеть в том потайном погребе, когда мы его открыли. Уверен, вы виделись с ним той ночью.
— Это сэр Хью, там, среди деревьев? — сказала Демельза спустя мгновенье.
— Нет, он на рыжей лошади. Полагаю, что установи я слежку за вашим домом, вероятно, мы бы обнаружили, где Росс скрывается.
— И вы... установили такую слежку?
— Нет.
— Почему?
— Из большого уважения к вам, мэм.
Демельза мельком взглянула на него, ожидая увидеть вежливую неискренность, но не обнаружила ее.
— Это только половина правды, если быть честным, — продолжил МакНил. — Если бы я посчитал, что таков мой долг, то исполнил бы его. Но я солдат, а не шпион, и мне всё это уже встало поперек горла. Мы схватили этих людей, и делу конец, — он подкрутил ус. — И вот еще что. Теперь всё это забыто, если говорить обо мне. Я ничего не имею против капитана Полдарка, помимо того, что его жена слишком очаровательна.
— А я не имею против него даже этого, — ответила Демельза, — если это правда.
— Это правда, — МакНил остановился, так что и ей пришлось остановиться. Он улыбнулся. — Так значит, вы не сердитесь на меня за участие в том деле?
В ответ Демельза улыбнулась самой очаровательной улыбкой.
— Вовсе нет. Я ничего против вас не имею из-за того, что вы сделали, и крайне признательна за то, чего не сделали.
Он слегка поклонился.
— Не обопретесь ли вы на мою руку, мэм? Здоровую, разумеется. Думаю, сэр Хью вон там, лучше подойти к нему как полагается.
В конце концов, Демельза всё же получила необходимые сведения, хотя пришлось прибегнуть к тактическому маневру. Она сказала, что пришла повидаться с сэром Хью по поводу новой сеялки, которую они обсуждали во время его последнего визита. История не слишком годная, но сэр Хью был достаточно снисходителен и решил оторваться от дел, чтобы показать сеялку в работе. К счастью, и он, и Демельза желали поскорей отделаться от МакНила, что им и удалось.
— Как видите, — сказал сэр Хью, — семена проходят через воронку и попадают в отсеки под ней, как и в старой сеялке Тулла. Но здесь есть новшество, как говорят... Почему вы пришли утром, дорогая, и отвлекли меня от дел, черт побери, когда у меня свободны три
— Я решила, что темнота — не самое лучшее время для осмотра сеялки.
— Уфф, о да, но если вы останетесь на ночь, я покажу вам сеялку в воскресенье утром. Будет предлог, чтобы не ходить в церковь.
— И что, по-вашему, скажет мой муж?
— Что? А что ему сказать? Он что, сам без греха? Тогда приходите, когда его нет дома, и он ни о чем не узнает. У меня есть одна мысль...
— Вы хотели рассказать, сэр Хью, о новшестве в этой сеялке.
Сэр Хью нетерпеливо хмыкнул и рассказал. Через некоторое время Демельза спросила:
— Помните, когда вы в последний раз заходили, то упоминали Элизабет Полдарк и Джорджа Уорлеггана, будто бы Джордж оказывает ей знаки внимания? Это правда? Почему вы так решили?
Сэр Хью помедлил, положив свою руку поверх её ладоней на ручке сеялки. Его густые брови выгнулись, как мохнатые гусеницы.
— Слухи, и только.
— Что за слухи?
— Я уже вам сказал. А теперь...
— Какие именно слухи, сэр Хью?
— Что он всерьез за ней ухаживает. Не больше, не меньше. Я и впрямь удивлен, что вы этого не слышали. Сплетни — самая приятная тема для разговоров за чаем, в особенности дурные сплетни. Расскажу вам кое-какие, когда придете в субботу.
— Об Элизабет и Джордже?
— Нет, о них я ничего не знаю и не припоминаю, когда я это слышал. Но погодите, есть еще кое-что. В понедельник я ездил в Труро и заказал новые шейные платки, портной по секрету сообщил, что он только что получил от Джорджа заказ на костюм для свадьбы. Сказал, что это еще тайна. Так вот каковы отношения Джорджа с вашей кузиной? Я ничего такого не утверждаю. Либо он собирается сделать всё официально, либо просто держит ее про запас. Ради вас надеюсь, что это первое, для Полдарков будет великолепно породниться с Джорджем Уорлегганом. Хотел бы я, чтобы Конни снова вышла замуж за кого-нибудь вроде него. Нам нужны деньги. Я постоянно ее этим донимаю, а она донимает меня, но я отвечаю, что я не из тех, кто женится. И тогда она тут же говорит, что для постели я гожусь, а разница всего-то в золотом кольце на пальце и службе в церкви, а я в ответ — ага, именно кольцо-то я и не переношу, потому что невозможно заставить жену скакать, как резвую кобылку. Так что же, дорогая, когда вы придете в субботу...
— Простите, сэр Хью, но я не смогу в субботу. Вы...
— Тогда в субботу через неделю. Тот военный сопровождает Конни...
— Простите, сэр Хью.
Он снова нахмурился.
— До чего ж вы дерзкая шалунья, мэм, никакого сладу с вами нет, уж простите за фамильярность. Если бы вы не нравились мне столь сильно, я бы вам этого не спустил.
Он по-прежнему сжимал руку Демельзы.
— Я рада, что так вам нравлюсь, сэр Хью, потому что вы мне тоже нравитесь, мне было бы больно при мысли, что я вас огорчила. Но вы только что сказали, что рассматриваете женщин, как резвых кобыл, которых невозможно заставить скакать, когда вам заблагорассудится. Значит, вы можете простить женщину за то, что она вольна пуститься в галоп, и ни один мужчина не приказывает ей, как это делать или куда направиться. Разве не замечательно иметь исключение из правил? Или все дамы должны делать лишь то, что вы пожелаете, чтобы заслужить ваше одобрение?