Уорлегган
Шрифт:
— Вы не похожи на больного, капитан МакНил.
— Уже нет, мэм. Позвольте вам налить. Вы канарским угощались?
— Я знаю лишь три напитка, и этот в них не входит.
— Тогда пусть будет канарское. И я также с удовольствием, как и с пользой для здоровья, наслаждаюсь вашим прекрасным побережьем.
— А не контрабандистов ловите?
— Нет-нет, миссис Полдарк, не в этот раз. А они еще есть? Мне казалось, что в свой прошлый визит я всех переловил.
— Так и есть. Мы были так подавлены, когда вы уехали.
Шотландец взглянул на нее с огоньком
— Эту фразу можно понять двояко.
Демельза посмотрела на другую сторону стола и увидела, как Росс улыбнулся Элизабет.
— Не думаю, капитан МакНил, что вы считаете меня контрабандисткой.
МакНил хохотнул, весьма сдержанно по собственным меркам, но достаточно для того, чтобы все остальные присутствующие за столом на пару секунд замолчали.
Миссис Френшэм с улыбкой заявила:
— Если эту шутку можно повторить, то вам стоит поделиться ею с остальными.
— О, с моей стороны это была вовсе не шутка, мэм. Капитан МакНил заверял, что на сей раз он приехал не для того, чтобы ловить контрабандистов, а я сказала ему, что больше в этих краях он никого не поймает, — сказала Демельза.
— Будь я проклят, если это не острота, — прогрохотал сэр Хью.
— Капитан МакНил выздоравливает после болезни, — сообщила миссис Френшэм. — Цель его пребывания здесь, как он меня уверил, совершенно невинна, иначе нам пришлось бы приставить к нему охрану и запереть в его комнате!
— Я искренне полагаю, мэм, что вам следует так и поступить, — отозвалась Демельза, а сэр Хью и капитан снова рассмеялись.
На другом конце стола сэр Джон Тревонанс по не очень понятной причине отпустил уничижительное замечание по поводу молодого Дуайта Эниса. В то утро скончался Эллери, и сэр Джон считал, что скандальное происшествие привлечет внимание общества. Эллери был крепким и здоровым мужчиной шестидесяти лет, а Энис вставил ему в глотку зонд, и рана так и не зажила. Его старый приятель доктор Чоук это подтверждает... Невежество и пренебрежение. Но сэр Джон понял, что ошибся, потому что за доктора Эниса не только тут же вступилась Кэролайн, но и нашла союзника в лице Росса Полдарка, и баронет, к своему неудовольствию, а еще более — к неудовольствию Анвина, оказался меж двух огней. При первом знакомстве Росс счел Кэролайн дерзкой, но теперь они выступили в унисон, и к концу спора Кэролайн посмотрела на него с одобрением.
— Она прелестна, не правда ли? — вполголоса сказала Россу Элизабет.
— Производит впечатление. Красота — это дело вкуса.
— Как думаешь, это правда, что то, чем не восхищается взор, и по сердцу не придется?
— О, несомненно. Попробуй найти доказательство противоположного. По крайней мере, со мной это так. И ты об этом знаешь.
— Я так мало о тебе знаю, Росс. Сколько раз мы встречались за пять лет? Может, с десяток?
Росс замолчал.
— Я думал не о последних пяти годах. Но, может, ты и права. Склонен с тобой согласиться, я тоже мало о тебе знаю. И ты так изменилась... я имею в виду — внутренне...
— Правда? Расскажи, в чем же заметнее всего проявляется это ухудшение.
—
Элизабет убрала руку от бокала, но задержала пальцы на ножке.
— Но достаточно взрослой, чтобы понимать, чего хочу.
Иногда Росса удивляла ее манера говорить. Ее тон вдруг стал самоуничижительным. И это тут же увело их разговор в сторону от вежливой беседы с легким намеком на флирт.
Росс посмотрел на нее, пытаясь взвесить свои слова, чтобы дать ей возможность вернуться к обычной болтовне:
— Что ж, мы оба согласны, что ты была юной. А потом ты решила, что я погиб.
Элизабет взглянула через стол, на беседующего с Рут Тренеглос Фрэнсиса. Возможно, нахлынувшие чувства тоже застали ее врасплох. Или она решила, что слишком часто их избегает. Совершенно спокойным и юным голосом она произнесла:
— Я никогда до конца не верила, что ты мертв. Просто мне казалось, что Фрэнсиса я люблю больше.
— Тебе казалось, что ты его любишь?
Она кивнула.
— А потом я обнаружила, что ошиблась.
— Когда?
— Довольно скоро.
Его логический склад ума отказался принимать всё значение этого неожиданного разговора, но где-то внутри заколотилось сердце, словно понимание пришло по другому каналу. Двадцать с лишним человек за столом, его собственная жена, беседующая с офицером-кавалеристом с большими усами, сэр Хью по другую ее руку, ожидающий возможности вмешаться, Джордж Уорлегган, по большей части молчаливый и напряженный, но постоянно переводящий взгляд со своей тарелки или партнеров по беседе на волосы Элизабет, ее губы или руки. Невероятно, что Элизабет выбрала именно это время для подобного признания, и это через девять лет! Настолько невероятно, что звучит правдиво.
— Проклятые дворняжки, что шляются вокруг, — пылко заявила леди Бодруган, — постоянно спариваются, до чего же трудно держать чистую породу. Вам повезло гораздо больше Джон, раз имеете дело только с коровами. Так что у вас за пес, мисс?
— Мопс, — ответила Кэролайн. — С чудесной кудрявой шерсткой и золотистой мордой размером не больше этой тарелки. Анвин относится к нему с чрезвычайным уважением и любовью, не так ли, дорогой?
— С уважением, несомненно, — сказал Анвин, — потому что его зубы дьявольски остры.
— Ты пытаешься надо мной подшутить? — спросил Росс у Элизабет.
Она улыбнулась неожиданно беззащитно.
— О, разумеется, это шутка. Но подшучиваю я только надо собой, Росс. Разве ты не понимаешь? Мне было интересно, догадаешься ли ты.
— Догадаюсь...
— Что ж, если ты не догадался, с твоей стороны было бы любезнее остановить это откровенное признание на полпути. Разве так уж удивительно, что женщина, однажды изменившая решение, может изменить его еще раз? Что ж, видимо, да, потому что для меня это всегда было унизительным потрясением.