Уотердип
Шрифт:
“Миднайт!” — окрикнул Ао, обращая свое внимание на чародейку.
Услышав свое имя, Миднайт медленно обернула лицо к владыке богов. “Что еще?” — дерзко бросила чародейка. “Я ранена и измотана. Я потеряла любимого человека. Что тебе еще от меня нужно?”
“У тебя есть кое-что чему не место в Королевствах”, — произнес Ао, указывая пальцем на нее.
Она тотчас поняла, что он имел ввиду силу Мистры. “Забирай ее. Она мне больше не пригодится”.
“Возможно, пригодится”, — ответил Ао.
“Я слишком устала, чтобы решать твои загадки”, — отрезала она.
“Я потерял многих богов за это время”, —
Миднайт посмотрела на Сайрика и покачала головой. “Нет, я разыскивала скрижали не по этой причине. Я не хочу торговать собой, как это сделал Сайрик”.
“Как жаль, что ты смотришь на мое предложение с подобной точки зрения”, — ответил Ао, указывая на Сайрика. “Я принял одного смертного за его злобу и безжалостность и надеялся принять вторую за ее мудрость и доброе сердце”.
Сайрик усмехнулся. “Да не трать ты на нее время. У нее не хватает смелости встретить свою судьбу”.
“Соглашайся!” — подстегнул ее Адон. “Ты не можешь допустить, чтобы Сайрик одержал победу. Ты обязана противостоять ему…” Но тут он остановился, поняв, что Миднайт никому ничем не обязана. “Прости меня”, — произнес он. “Ты самая храбрая женщина, которую я когда-либо знал и я думаю ты достойна стать богиней. Я не имел права говорить тебе о твоих обязанностях”.
При этих словах жреца, Миднайт подумала о своем обещании Проныре, затем о душах верующих, которые ожидали освобождения с Равнины Фугуе. Наконец, перед ее глазами проплыл образ ее любимого, блуждающего по огромной белой равнине среди миллионов других призраков. Предложение Ао может помочь ей избавить Келемвора от этих вечных мук, спасти Верующих от незаслуженных пыток, и даже сдержать обещание, данное Проныре. А если так, то Адон был прав — она была обязана ответить на призыв владыки.
“Нет, ты прав”, — произнесла чародейка, обернувшись к Адону. “Я должна согласиться. Если я откажусь, то смерти Проныры и Келемвора были напрасны”. Она взяла жреца за руку и улыбнулась. “Спасибо, что напомнил мне об этом”.
Адон улыбнулся в ответ. “Без тебя будущее Королевств выглядело бы очень мрачно”.
Их беседу прервал Ао. “Каково твое решение, Миднайт?”
Чародейка быстро поцеловала Адона в щеку. “Прощай”, — произнесла она.
“Я буду скучать по тебе”, — ответил жрец.
“Нет, не будешь”, — улыбнулась Миднайт. “Я всегда буду с тобой”. Она быстро повернулась и ступив на лестницу, которая приняла форму широкого марша, выложенного алмазами, заняла место напротив Сайрика.
Обращаясь к Ао, она произнесла, — “Я согласна”. Затем, уже обернувшись к Сайрику, она добавила, — “А тебя я заставлю сожалеть о своем предательстве всю оставшуюся вечность”.
На какой-то миг Сайрик испугался, что Миднайт сможет выполнить свою угрозу. Затем вор вспомнил, что ему известно настоящее имя чародейки — Ариэль Манкс. Он слабо улыбнулся и подумал, будет ли оно иметь над Миднайт какую-либо власть теперь, когда она стала богиней.
Ао вознес руки и тотчас Небесная Лестница и все, кто на ней находились, исчезли в столбе яркого света, на какой-то миг ослепив Адона и тысячи горожан взиравших
Подобные колонны света вознеслись к небесам и в солнечном Тесире, Цурлаголе, Арабеле и сотне других мест, где боги нашли себе временное пристанище. Наконец, в Тантрасе, там где Бог Долга пал в битве с Бэйном, разбросанные кусочки львиного аватара Торма воспарили над землей и соединились воедино. Над морем промелькнул столб золотого света и Торм тоже вернулся домой.
Эпилог
“Ага, вот значит где ты прячешься!”
Голос Черного Посоха окончательно выдернул Адона из беспокойного сна. Хотя он по-прежнему ничего не видел, жрец знал, что он вместе с дюжиной других раненых солдат лежит в столовой, в башне на вершине горы. Вскоре после вознесения Ао, действие снадобья Черного Посоха закончилось и Адон потерял сознание. Кто-то из всадников перенес его в башню и положил вместе с остальными ранеными.
“А мы уже ищем тебя…ну, несколько минут точно”, — смутился Черный Посох. С того момента, как он разделился с отрядом Миднайт, прошло уже более шести часов. Юный маг нашел Эльминстера у Источника Утраты. Мудрец находился внутри призматической сферы, осаждаемый тварями с обеих сторон ворот, ведущих в Царство Мертвых. Поскольку Черный Посох был измотан долгим сражением на улицах Уотердипа, чтобы освободить своего друга, ему понадобилось немного больше времени, чем он рассчитывал.
“Мы должны были догадаться, что такой настырный малый как ты, не станет нас дожидаться”, — добавил Эльминстер, притворяясь, что сердится.
Черный Посох опустил руку на плечо Адона. “Молодчина, Адон!” — произнес он. “Пойдем в мою башню, где я позабочусь о тебе надлежащим образом”.
Черный Посох и Эльминстер переложили Адона на носилки и направились прочь из столовой.
“А ну, посторонись!” — прогудел Черный Посох.
В конечном итоге они добрались до другой стороны переполненной комнаты и вырвались на ночной воздух. Как это и должно было быть в это время года, дул холодный ветер, предвестник скорого снега. Черный Посох начал заворачивать вправо, но Адон остановил его. “Я бы хотел подышать немного свежим воздухом, прежде чем мы вернемся в город”. Хотя он и был рад спасению Королевств, жрец тосковал о Келемворе и скучал по Миднайт. Адону хотелось побыть наедине со своими мыслями и отдать должное своим друзьям.
Адон обратил взор к небесам и по его щеке со шрамом сбежала слеза. Ночной ветер тотчас подхватил ее и унес в сторону моря, где она должно быть соединилась с миллионом других, чтобы кануть в небытие.
Возможно, это и к лучшему, — подумал Адон. Настало время забыть боль прошлого, простить ошибки старых богов. Теперь пришло время смотреть в завтрашний день, создавать новые, сильные союзы с богами и придавать Королевствам лучший, более благородный вид.
Пока Адон размышлял о будущем, перед его глазами возник круг из восьми светящихся точек. Поначалу он подумал, что это галлюцинации слепца и попытался прогнать их прочь. Однако, они не исчезли. На самом деле они становились все ярче и ярче, и вскоре в них уже можно было угадать очертания звезд. В центре кольца поток красной дымки постоянно изливался к основанию круга.