Упасть еще выше
Шрифт:
– Плохо, конечно, но это ее личное дело. Впрочем, ты же не знаешь это наверняка.
– Знаю. Знаю даже кто. Я встретила их как-то. Зашла в кафе, а они там сидят рядышком. Конечно, сделала вид, будто не заметила, и мать – будто бы тоже, но отстранилась от него и отвернулась к окну. Потом они сразу убежали. Она деньги на столе оставила – рассчиталась за себя и за него. Если бы это был не любовник, зачем ей от меня прятаться? И тем более платить за мужчину. Он такой молодой и накачанный. Это тренер по фитнесу. Зовут его Гена, а в телефоне он у нее записан
– Я бы не хотела обсуждать чужие отношения…
– Да и я тоже. Но после той встречи в кафе она стала Виктору Васильевичу говорить, что я не в себе. Это на всякий случай, если я проговорюсь ему, она может покрутить пальцем у виска и сказать, что она типа того – предупреждала его. Но у него тоже кто-то есть. И ко мне он тоже… А когда они вместе, да еще на людях, то просто идеальная пара.
Лена хотела прервать этот разговор, но Вика вдруг спросила:
– Что такое лидер?
– Человек, которому дано право принимать решения от имени какой-то группы или сообщества. И решение это не оспаривается, независимо от того, закреплено ли это право юридически, простым голосованием или признано по умолчанию.
– Виктор Васильевич, по-вашему, лидер?
Зворыкина подумала и покачала головой:
– Он руководитель и действует согласно своим обязанностям и должностным инструкциям; вполне вероятно, что некоторые его решения не пришлись бы по вкусу большей части нашего общества.
– Гений может быть лидером?
– А почему бы и нет? Хотя вряд ли современники понимают его. Ведь гений – это человек, создающий то, для чего нет правила.
Она сказала это и вдруг вспомнила о муже. И снова ей захотелось быть с ним рядом, коснуться его, шепнуть что-нибудь ласковое.
– Как вы хорошо сказали, – долетел до нее голос девочки.
– Это не я дала такое определение гения, а философ Кант, который и сам, вероятно, им являлся. Одинокий и не понятый современниками. Он, например, первым начал утверждать, что приливы и отливы происходят оттого, что вокруг Земли вращается Луна и своим притяжением вызывает эти явления. Он так владел логикой, что мог бы расследовать любое самое запутанное преступление…
Позже, находясь дома, Зворыкина вспомнила этот разговор и то, что сказала о Канте. А что мешает ей самой собрать какие-то факты – ведь наверняка Валерий Иванович многое знает! Да и она знает что-то, неизвестное Валерию Ивановичу наверняка. Например, то, что Николай ни в чем не виноват. Возможно, он не верит, что Зворыкин нарушил закон, однако уверенности в этом у него нет. Колю обвинили в вымогательстве. Приплели какие-то тендеры, к которым он никакого отношения не имеет.
В дверь позвонили. Зворыкина подошла, но вдруг вспомнила совет Валерия Ивановича и открывать не стала. Последовал второй звонок, на этот раз бесконечно длинный. Лена прислушалась к тому, что происходило на лестничной площадке. Вряд ли так будут звонить убийцы, и к тому же зачем им приходить сюда?
– Слышь, открывай скорей, – раздался за дверью
Пришла она, разумеется, с Пышкиным. Владимир был серьезен, а вот школьная подруга – немного пьяна.
– Володя только что приехал, – объяснила Ирина, – то есть еще утром прилетел. Мы это… сама понимаешь. Столько не виделись. А потом вспомнили про тебя и решили навестить. Хотели позвонить, но ты трубку не снимаешь.
– Телефон разряжен, – объяснила Лена, хотя точно знала, что это не так.
Но ведь и не звонил никто.
Гости прошли в комнату.
– Мы просто обязаны поддержать тебя в трудную минуту. Ты же наша подруга, а дружба – это святое, – начала трещать Топтунова.
Пышкин резко остановил ее:
– Ты можешь хоть сейчас помолчать!
Ирина присела на диван, тут же откинулась на спинку, вытянула вперед ноги и принялась разглядывать свои туфельки, словно ничто другое ее не интересует.
– Как там Коля? – негромко спросил Пышкин.
– В следственном изоляторе, – вздохнула Зворыкина.
И Пышкин тоже вздохнул. После чего обернулся на Топтунову, намекая, что именно Ирина – лишняя при важном разговоре.
– Я не теряю надежды вытащить его оттуда, – произнес он, понизив голос. – Конечно, ты зря отказалась от услуг Герберова, он бы лишним не оказался, связи у него приличные.
Лена не хотела ничего объяснять, Владимир махнул рукой:
– Ну да бог с ним. А то он позвонил мне и жаловаться начал, будто бы уже выстроил линию защиты, встречался с нужными людьми, потратился уже, а ты зачем-то… Ты нашла другого адвоката?
Зворыкина кивнула.
– Что Коля говорит? – спросил Пышкин.
– Молчит.
– Но ты, если что-то знаешь, могла бы помочь. Пошла бы к следователю и сообщила, как он оказался в машине с этим бизнесменом. Как его?..
– Артур Белканов.
– Белканов, Белканов… – повторил Владимир, словно припоминая, и наконец кивнул. – Есть такой. Что-то слышал про него, но не помню, что конкретно… А Коля про него тебе никогда не рассказывал, кто их познакомил?
Лена покачала головой.
– Хотя твои показания могут не принять к сведению. Ты ведь ближайшая родственница и можешь показать что угодно. А за ложные показания могут привлечь. К тому же еще неизвестно, кто стоит за всем этим… Деньги огромные, и люди тоже наверняка непростые. Я понимаю, что ты ни при чем, но все равно лишний раз на улицу не выходи.
– У меня коллегу убили.
– Кого? – встрепенулась на диване Топтунова.
– Риту Ковальчук.
– Ужас какой! – воскликнула Ирина.
– Она была знакома с Николаем? – поинтересовался Пышкин.
– Была, – кивнула Зворыкина, – то есть виделись. Она и к нам заходила. И раньше, когда мы с ним только поженились…
– Ты уверена, что она не имела отношения к тому, что произошло?
– Ты о чем? – не поняла Лена.
– Может, у них были отношения, о которых они тебе не говорили, – подсказала Топтунова. – Симпатичная хоть?