Ур
Шрифт:
– Думаю, помню. Хорошо бы перепроверить в Интернете, но, по-моему, Кортленд. Как сорт яблок.
– Спасибо, Дон, – губы онемели. – До завтра.
– Уэс, ты уверен, что… ФРЭНКИ, ПОЛОЖИ НА МЕСТО! НЕ СМЕЙ… – раздался грохот. – Блин. Похоже, это фарфор. Мне пора, Уэс. До завтра.
– Хорошо.
Уэсли вернулся к кухонному столу, и увидел, что в содержании «Киндла» появился новый пункт. Роман (или нечто) под названием «Собаки Кортленда» был загружен…
Откуда? Из параллельной реальности по имени Ур (или, может, УР) 7,191,974?
У него больше
Глава 1
Кортленд верил, что жизнь человека измеряется пятью собаками. Первая – та, которая учит тебя. Вторая – та, которую учишь ты. Третья и четвертая – те, которые тебе служат. А последняя – та, что тебя переживет. Это зимняя собака. У зимней собаки Кортленда не было имени. В мыслях он называл ее лишь собакой-пугалом…
В горле Уэсли поднялась жидкость. Он подбежал к раковине и склонился над ней, в попытке удержать пиво внутри. Желудок удалось успокоить, и вместо того, чтобы смывать в сливное отверстие рвоту, он подставил под струю ладони и плеснул водой на вспотевшее лицо. Стало легче.
После этого он вернулся к «Киндлу» и уставился на него.
Кортленд верил, что жизнь человека измеряется пятью собаками.
Где-то – в каком-то колледже, гораздо более престижном, чем колледж в Муре, штат Кентукки – существовал компьютер, запрограммированный на чтение книг и распознавание авторов по их стилистическим особенностям, таким же уникальным, как отпечатки пальцев или форма снежинок. Уэсли смутно помнил, что эту программу использовали для определения автора романа «Основные цвета», изданного под псевдонимом. В течение нескольких часов или дней программа перебирала тысячи писателей и нашла журнального обозревателя Джо Кляйна, который позже признал свое авторство.
Уэсли подумал, что если этому компьютеру предложить «Собак Кортленда», он выдаст имя Эрнеста Хемингуэя. Откровенно говоря, он полагал, что никакой компьютер для этого не нужен.
Он взял «Киндл» в руки, которые сильно дрожали.
– Что же ты такое? – спросил он.
«Киндл» не ответил.
III – Уэсли отказывается сходить с ума
В поистине темной ночи души, – сказал Скотт Фитцджеральд, – всегда три часа утра, день за днем.
В три часа утра во вторник Уэсли лежал, не способный уснуть в лихорадочном беспокойстве, и задавался вопросом, не начинает ли он сходить с ума. Час назад он заставил себя выключить розовый «Киндл» и положить его в портфель, но власть устройства над Уэсли оставалась точно такой же, как и в полночь, когда он был с головой погружен в меню УР КНИГИ.
Он пробовал искать Эрнеста Хемингуэя в двух десятках из почти десяти с половиной миллионов Уров «Киндла», и обнаружил, по крайней мере, двенадцать романов, о которых никогда не слышал. В одном из Уров (это оказался номер 6,201,949 –
Предложениями Хемингуэя.
И даже в детективах Хемингуэй уходил от войн между бандами, от мошенников и чернухи – это были дебюты, дающие время написать «Прощай, оружие!». Казалось, «Прощай, оружие!» он писал везде. Другие произведения появлялись и исчезали, но «Прощай, оружие!» было всегда, а «Старик и море» – почти всегда.
Он попытался найти Фолкнера.
Фолкнера не оказалось вообще, ни в одном из Уров.
Он проверил стандартное меню и выяснил, что Фолкнер недоступен в той реальности, которую он начинал считать своей, во всяком случае, в редакции «Киндла».
Он проверил Роберто Боланьо, автора «2666», и хотя в обычном меню писателя не оказалось, он нашелся в нескольких подменю УР КНИГ. Там же нашлись и другие романы, включая (в Ур 101) книгу с колоритным названием «Мэрилин отсасывает Фиделю». Он уже собрался ее загрузить, но передумал. Так много авторов, так много Уров, и так мало времени.
Часть его сознания – далекая, но смертельно перепуганная – продолжала твердить, что все это – искусная шутка, порожденная больным воображением программиста-дегенерата. Хотя факты, которые он продолжал собирать этой долгой, нескончаемой ночью, доказывали обратное.
Например, Джеймс Кейн. В одном Уре, который проверил Уэсли, тот умер чрезвычайно молодым, написав всего две книги: «Наступление ночи» (новая) и «Милдред Пирс» (старая). Уэсли готов был спорить, что «Почтальон всегда звонит дважды» будет для Кейна неизменным – образно говоря, его ур-романом – но нет. Хотя он пробовал искать Кейна в десятке Уров, «Почтальон...» нашелся только раз. С другой стороны, «Милдред Пирс» – произведение, которое Уэсли вообще-то считал второстепенным в творчестве Кейна – находилось всегда. Как «Прощай, оружие!».
Он проверил собственное имя, и обнаружил то, чего боялся: хотя Уры кишели Уэсли Смитами (один оказался писателем вестернов, другой – автором порнороманов вроде «Детки в горячей ванне»), ни один не имел к нему отношения. Конечно, трудно быть уверенным на сто процентов, но, похоже, можно перелопатить 10,4 миллиона альтернативных реальностей, и во всех он будет неизданным неудачником.
Лежа в постели с открытыми глазами и слушая, как где-то далеко лает одинокая собака, Уэсли начал дрожать. В эту минуту собственные литературные амбиции казались ему далеко второстепенными. Что было важным – и что угрожало его жизни и собственно здравомыслию – так это сокровища, скрытые внутри этой тонкой панели из розового пластика. Он вспомнил всех писателей, по уходу которых горевал – от Нормана Мейлера и Сола Беллоу до Дональда Уэстлейка и Эвана Хантера. Смерть останавливала их голоса, один за другим, и больше они не говорили.