Ураган Уайетта

Бэгли Десмонд

– Где ваш командир? – прокричал Уайетт.

Солдат большим пальцем ткнул в сторону склона.

– Далеко?

Солдат выкинул три пальца – триста футов или метров? В любом случае далековато. Удивленные карие глаза посмотрели, как Уайетт отполз от окопа, и скрылись опять под шинелью.

Уайетт потратил немало времени, чтобы отыскать офицера. Когда он нашел его, то обнаружил, что уже видел его в штабе Фавеля. К счастью, и тот узнал Уайетта, и его губы расплылись в белозубой улыбке.

– Привет белому человеку, – прокричал он. – Спускайтесь

сюда.

Уайетт втиснулся в окопчик офицера. Переведя дыхание, он спросил:

– Вы не видели здесь белой женщины?

– Нет, никого не видел. Здесь вообще никого нет, кроме моих солдат. – Он опять широко улыбнулся. – Солдат-неудачников.

Хотя Уайетт и не ждал никаких хороших новостей, но все же был разочарован. Он спросил офицера:

– А где население? Как оно это все переносит?

– Люди все там, ближе к Негрито. Каково их настроение, я не знаю, мы еще не успели выяснить. Я послал несколько человек вниз, но они еще не вернулись.

Уайетт подумал, что солдаты этого отряда проделали колоссальную работу. Они совершили марш-бросок на десять миль, затем зарылись в землю, и все это за два часа.

– Я вообще-то ожидал увидеть кого-нибудь здесь, – добавил офицер.

– Да нет, ниже безопаснее, – сказал Уайетт. – Там ветер вряд ли будет больше восьмидесяти-девяноста миль в час. Здесь – дело другое. Здесь более открытое место. Как твои солдаты перенесут пребывание здесь?

– С нами все будет в порядке, – сдержанно ответил офицер. – Мы – солдаты Джулио Фавеля. Мы привыкли к вещам похуже.

– Не сомневаюсь, – сказал Уайетт. – Но и ветер этот достаточно нехорош.

Офицер энергично закивал головой в знак согласия. Затем представился.

– Меня зовут Андре Делорм. У меня была плантация в долине Негрито. Я надеюсь, что когда с Серрюрье будет покончено, я получу ее обратно. Приезжайте навестить меня, мистер Уайетт. Вы повсюду на Сан-Фернандесе желанный гость.

– Спасибо, – ответил Уайетт. – Но я еще не знаю, останусь ли здесь.

Делорм посмотрел на него широко открытыми глазами.

– Но почему? Вы спасли народ Сен-Пьера, вы научили нас, как погубить Серрюрье. Вы будете здесь великим человеком. Вам поставят памятник, наподобие того, что стоял на площади Черной Свободы. Гораздо лучше любоваться на статую того, кто спасает, а не убивает.

– Спасает? – произнес Уайетт саркастически. – Но вы же сами сказали, что я научил вас, как погубить Серрюрье и его армию.

– Это дело другое, – Делорм пожал плечами. – Фа-вель говорил мне, что вы виделись с Серрюрье и он не поверил вам.

– Да.

– Ну вот, значит, он сам виноват в том, что погиб. Он сглупил.

– Я должен возвращаться, – прервал его разговор Уайетт. – Там у меня друг остался.

– Лучше бы вам остаться, – сказал Делорм, прислушиваясь к завываниям ветра.

– Нет, он ждет меня.

– Хорошо, господин Уайетт. Но не забудьте навестить меня в Ла Карьер, когда все пройдет. – Он протянул коричневую мускулистую руку, и Уайетт пожал ее. – Вы не должны уезжать с Сан-Фернандеса,

мистер Уайетт. Вы должны остаться и помогать нам в борьбе с ураганами. Мы же тут не все время деремся друг с другом. – Он улыбнулся. – Только когда это необходимо.

Уайетт вылез из окопчика и чуть не задохнулся от налетевшего на него ветра. Он предпочел бы остаться с Делормом, но знал, что должен вернуться. Если что-то случится с Доусоном, ему с его забинтованными руками трудно будет помочь себе, и Уайетту надо было быть с ним. Обратный путь занял у него около получаса, и он почти выбился из сил, когда перевалился через край их убежища.

– Я уж думал, что вас ветром унесло, – прокричал Доусон, подвигаясь. – Что там происходит?

– Ничего особенного. О Джули или миссис Вормингтон никаких сведений. Наверное, они ниже по склону, и это к лучшему.

– А где мы находимся по отношению к точке, которую тот парень показал на карте?

– Мы от нее примерно в миле.

– Что ж, придется сидеть в этой дыре, – сказал Доусон, запахивая поплотнее пиджак и прижимаясь к скале.

Пока Уайетта не было, он многое передумал в одиночестве и строил планы на будущее. После урагана он решил сразу же лететь в Нью-Йорк и привести в порядок свои дела. Затем он вернется на Сан-Фернандес, купит себе здесь домик, лодку и займется рыбной ловлей. Время от времени будет писать. Три его последние книги были неважными. Их, правда, раскупили благодаря неистовым усилиям Вайсмана, его секретаря, и критики были к ним снисходительны, но он сам в глубине души знал, что они никуда не годились. Он чувствовал, что потерял легкость пера и живость воображения, и это тревожило его. Но теперь он твердо верил в то, что сможет писать не хуже, а, может быть, лучше, чем прежде.

Наверное, он напишет книгу об этих днях. Ему всегда хотелось написать что-нибудь публицистическое, и вот тема была рядом. Он расскажет читателям о Бруксе, о Серрюрье и Фавеле, о Джули Марлоу и Папегайкосе и тысячах людей, очутившихся в горниле войны и урагана. И, конечно, это будет рассказ о Уайетте. О себе он напишет совсем немного или ничего не напишет. Что, собственно, он сделал, кроме того, что способствовал аресту Уайетта и причинил неприятности другим? Это тоже войдет в книгу, но никакой фальшивой риторики, никакого восхваления в духе Вайсмана в ней не будет. Книга должна быть по-настоящему хорошей.

Он поворочался, укладываясь поудобнее, чтобы лучше противостоять усиливающемуся ветру.

Прошло некоторое время, и Сан-Фернандес снова подвергся налету стихии. Снова могучие ветры терзали остров, вздымаясь со стороны моря, словно ангелы мщения, и яростно набрасывались даже на горную твердыню в попытке сокрушить ее и свалить в океан, откуда она вознеслась. Ураган, конечно, вносил свою лепту в длительный процесс уничтожения этой части суши – оползнем в одном месте, руслом потока в другом, отколотым от горы камнем в третьем, но чтобы совсем стереть ее с лица земли, потребовалось бы еще множество ураганов.