Ураган
Шрифт:
В нижнем ярусе амфитеатра, вдоль стен с аппаратами и на главном экране засветились глазки оживших машин «Юнивака» Едва слышное щелканье механизмов, похожее на треск электрических искр; короткие звонки, когда из аппаратов выскакивали отработанные ими перфокарты с программой работы для других аппаратов, приказания Макдейра и короткие ответы офицеров-операторов — вот все, что происходило перед Парком. К тому же все это совершалось так быстро, что он не успевал следить за переменой обстановки и за ответами «Юнивака». Перед ним разыгрывались воображаемые сражения воздушных соединений, вычислялось движение трансконтинентальных ракет «противника» и происходило их условное уничтожение задолго до достижения
— Так!.. Так! Так!
И снова Парку казалось: не хватает только, чтобы генерал удовлетворенно потер руки. Но именно то, что решительно на все варианты обстановки «Юнивак» отвечал одним решением: «Победа, победа, победа!» — именно это показалось Парку подозрительным.
— Послушайте, Мак, — сказал он, — а в кишках этой штуки слово «поражение» вовсе не водится?
— Ну-ну, старина, — Макдейр хлопнул Парка по спине и лукаво подмигнул, — если бы здесь сидели не вы, а сто миллионов наших налогоплательщиков, «Юнивак» почти каждый раз отвечал бы: «Поражение, поражение». И я объяснил бы налогоплательщикам: если вы не подтянете кушаки и не дадите нам еще десяток-другой миллиардов, то вас ждет такой же ответ «Юнивака» на вопрос, останетесь ли живы.
И, довольный своим ответом, Макдейр расхохотался. Но на Парка его остроумие произвело удручающее впечатление.
— Значит, ваш «Юнивак» просто жулик. И полтора миллиарда, которые на него ухлопали, просто рента его продавцам? Так, что ли, Мак? Напрасно вы и сегодня не подсказали этому жулику, чтобы он поразил меня решениями: «Поражение, поражение». Тогда вам удалось бы толкнуть меня на выступление за дополнительные ассигнования. — И, кисло улыбаясь, Парк вдруг добавил: — Скажите по секрету, Мак, вы являетесь тайным акционером этих господ? — он ткнул большим пальцем через плечо в сторону аппаратов. — Жуликов, продающих нам этого электронного Наполеона, а?
Сделав вид, что он не обратил внимания на вопрос Парка, Макдейр рассмеялся:
— Это здорово сказано, старик: «электронный Наполеон»! Так оно и есть с этой штукой почти невозможно проиграть сражение — шансы противника опередить нас сводятся к минимуму. Разве только, если что-нибудь испортится в кишках этого Наполеона. А как вы нашли мое хозяйство в целом? — и он широким жестом обвел амфитеатр.
Самодовольство Макдейра выводило Парка из себя. Не скрывая огорчения, он пожевал губами. Рядом с бодрым, розовым Макдейром, довольным собою и всем вокруг, Парк выглядел теперь старым ворчуном, которому ничем нельзя угодить. Макдейр слушал его с улыбкой и с каким-то особенным удовольствием непозволительно громко попыхивал сигарой. Грустно покачивая головой, Парк говорил.
— …в прошлом году, когда я приехал в Москву с нашей парламентской делегацией, русские откровенно показали мне все, что у них есть. Они свезли меня на свой «Пункт зеро» — это центральный вычислительный центр учреждения, которое они называют «Госплан»… — Парк сделал многозначительную паузу и, сжав плечо Макдейра, внушительно продолжал: — Мне не хочется огорчать вас, Мак, но, ей-ей, по сравнению с тем, что я там увидел, все это… — подражая Макдейру, Парк широко обвел вокруг себя рукой, — все это каменный век! У них не было такой штуки, которая на все вопросы твердила бы: «Победа да победа!» По-видимому, у них даже электронные машины проникнуты реализмом. У меня на глазах было проиграно несколько интересных операций. Это тоже было похоже на битву двадцать второго века, но совсем не так, как сегодня здесь. Своему «красному Юниваку» они ставили удивительные
— Чистый блеф! — огрызнулся Макдейр. — Кто может оценить такие факторы, как политическая обстановка?..
— Я сказал русским приблизительно то же самое: «Кто может?.. И вообще при чем тут политическая обстановка, когда вы хотите знать, сколько детских туфель будет вам нужно в 1970 году?..» — Парк хитро прищурился. — Знаете, что они мне ответили?
— Мм… — неопределенно промычал Макдейр.
— Они ответили: «Ленин говорил, что политика — это судьба миллионов». И как же иначе, Мак?! Разве прошлая война не показала? Возьмем для примера хотя бы Итальянскую кампанию, где мы с вами так часто встречались. Я уж не говорю о последнем акте всего спектакля — о Берлине… Разве не политическая…
— Будет, Майкл, — перебил его Макдейр, — вы стали невыносимым пессимистом, а я притащил вас сюда, чтобы…
— …чтобы обеспечить себе победу в бюджетной комиссии парламента? — И теперь Парк покровительственно ударил по плечу Макдейра. — А ведь я думал, что хоть вы-то серьезно думаете о других победах — не только в парламентских комиссиях. — Он на минуту умолк и, исподлобья глядя на генерала, отчетливо закончил: — Мак! Чем легче будут наши победы над налогоплательщиками, тем труднее будет победа над действительным противником.
— Парадокс? — криво усмехнулся Макдейр. — Я его не понял.
— Только не поручайте понять это «Юниваку»!
Хлопнув дверью, Парк стал быстро спускаться в амфитеатр штаба. «Черт бы их всех побрал, — думал он. — Мак был единственным, с кем я мог говорить откровенно. И вот… Все они превратились в каких-то «юниваков»… Да, одни «юниваки»: «Победа, победа…» Ах, черт побери!»
Столкнувшись внизу с каким-то полковником, который, узнав Парка, отдал честь и сказал что-то любезное о прежней совместной службе, Парк остановился: нельзя было не ответить этому офицеру — он ни сном ни духом не был виноват в оперетке, разыгрываемой генералами. Парк ткнул пальцем в первый попавшийся аппарат и спросил:
— А это что такое?
— О генерал! — с неподдельным восторгом воскликнул офицер. — Это дьявольски умная машина. При ее помощи мы можем руководить полетом любого самолета, где бы он ни находился!
— И главным образом, конечно, над Россией? — иронически спросил Парк.
— Конечно! — искренне обрадовался полковник. — В любое время, в любом месте воздушного пространства.
— И даже за его пределами?
— Но на высоте не более полутораста километров, — не уловив иронии, серьезно сказал офицер.
— Так, так, — задумчиво пробормотал Парк, глядя в улыбающееся лицо офицера и думая о своем. — И это… — он показал на аппарат, — пускается в ход?
— Совершенно верно, генерал.
— И как часто?
— Если говорить откровенно, то не так уж часто, генерал, — потупился полковник.
Парк поспешно пожал офицеру руку и пошел дальше.
«Боже мой, и этот! А где же тут люди? Обыкновенные люди, способные думать без помощи «юниваков»?»
Когда они снова остались вдвоем в кабине штабного метро, Макдейр с наигранной веселостью спросил Парка: