Урал атакует
Шрифт:
– А хорошее здесь место, – поведя головой, вдруг сказал Сергей Михайлович. – Тишина и покой. В городе грязь, слякоть, а тут чисто.
– Да, это точно, – согласился Костя и, как бы для подтверждения своего согласия, вдохнул полной грудью.
– Люди не любят грязь, – развил тему Калинов, – брезгуют. А ведь грязь – это мать-земля, на которой они живут, и вода, которую они пьют, без которой их жизнь немыслима… Н-да… Ну что, тебя подвезти до метро?
– Не откажусь, если это нам не навредит.
– Надеюсь, что нет. Нас же здесь никто не засек.
И они погрузились в машину. В следующий
– Товарищ генерал, у меня к вам одна просьба не по делу, – покосился Костя на водителя.
– Да? Что за просьба?
– Не могли бы вы посодействовать? Нужна комната в общежитии для одной беженки.
– Родственница? – сухо бросил генерал.
– Нет, так, знакомая. Но комнату нужно хорошую, без подселения.
– Ладно, есть у меня резерв. Записывай телефон.
И Калинов продиктовал номер.
– Позвонишь, скажешь, что от меня. Там тебе сразу дадут адрес.
– Спасибо большое.
– Не стоит благодарности… Кстати, вернемся к нашим баранам. На днях мы с главным обсуждали дату применения «Минипы» на базе миротворцев НАТО в Самаре, – известил Калинов, придерживая руль одной рукой. – По нашим прикидкам, это произойдет через десять дней.
Костя удивленно повернул голову.
– Медлить нельзя, – со скупой улыбкой добавил генерал. – Так что расколоть оборотней нужно максимум за неделю. Боюсь, они подозревают о близящемся применении «Минипы». И самарские миротворцы, которые, несомненно, и подкупили наших, постараются всеми силами не допустить удар.
– Не исключено.
Гибрид иномарки с «Нивой» выехал из леса и, убедившись, что дорога пуста, вывернул и разогнался на трассе. Впереди был серый город, от предчувствия его близости у Кости затеребило в душе.
Уже в метро завибрировал смартфон. Костя вытащил мобильник, на экране высветился незнакомый номер.
– Ну что, Муконин, вы раздобыли техническую информацию? – без предисловий осведомился хитроватый голос следователя Набокова.
У Кости в груди словно лопнула пружинка.
– Да, почти, – тихо произнес он, прижав смартфон к уху.
– Что значит почти?
– Это значит, что завтра мемка будет у вас.
– Вот как? Приятно слышать. Надеюсь, вы меня не подведете.
– Ну конечно, мы же договорились.
– Как только все будет готово, позвоните на этот же номер, – проинструктировал Николай Альбертович и тут же отключился.
Костя, мысленно представив некрасивое осунувшееся лицо особиста, спрятал мобильник обратно.
Вышел Муконин не на своей станции, а раньше. Поднялся на эскалаторе с двумя попутчиками, очевидно имевшими пропуск в комендантский час. Один выглядел сухоньким старичком, и непонятно было, откуда у него чип, и вообще, зачем ему передвигаться в такое время? Другой был серьезным молодым человеком в очках, в короткой черной куртке с выглядывающими полами пиджака. Костя решил, что он имеет отношение к Чрезвычайному правительству. Возможно, Муконин даже встречал его где-то в коридорах власти.
Костя пошел дворами, – лишняя встреча с патрулем только время отнимает. Откушенная чернотой
АВТОМОЙКА 24 ЧАСА
Костя отворил со скрипом маленькую калитку сбоку и проскользнул за ограду.
Ему открылась огороженная бетонным забором территория, но слева вместо забора стояло пустующее одноэтажное здание с разбитыми окнами, а справа располагались гаражи или мастерские. Последние делились на три секции, каждая с воротами. Из-под ближайших черных ворот струился свет. Костя открыл очередную калитку и проник внутрь.
Сырое помещение, освещенное лампами дневного света, пустовало. Посередине стоял робот-мойщик – большая, чуть приподнятая эстакада со стойками на монорельсах по бокам, похожими на два смотрящих друг на друга крана-манипулятора. Робот-мойщик размеренно гудел, как трансформатор. В глубине помещения висели огромные шторы, предваряющие вход в другой отсек. Но это были старинные городские афиши, потрескавшиеся, как битое стекло, подвязанные боком кверху за окольцованные дырки. Желтые буквы на синем фоне искажались в волнах, хорошо читалось только:
ПУГАЧ… ЕКАТЕРИН… КОНЦ…
Подол оригинальных штор стелился по бетонному полу, и к нему приходил и в нем терялся пересекающий мойку канал стока, в котором, напоминая весенний ручей, журчала грязная вода.
Костя, чавкая ногами, приблизился к афишам, отдернул их и переступил порог. Он оказался в тесной каптерке, где буднично пахло табаком. За столом у правой стены сидел длинноволосый Ганя, перед ним стоял плоский монитор, на столе лежала топорная грязная клавиатура. С ее помощью, появись здесь клиент, неординарный приятель стал бы управлять моечными манипуляторами. Вдоль левой стены тянулся допотопный диван с большими пятнами на коричневом матерчатом покрытии. На диване сидел, забросив ногу на ногу, то ли парень, то ли мужчина – худосочный Глеб, руководитель разработчиков «Минипы».
– Явился – не запылился, – с легкой улыбкой протянул Ганя, повернувшись на крутящемся кресле лицом к гостю.
– Привет, Костик, – приподнявшись с дивана, Глеб протянул костлявую кисть, облепленную синеватыми червями сосудов.
– Здорово! – Муконин заглянул в его живые серо-голубые глаза. – Ну что у вас тут, консилиум собрался?
– Попрошу не выражаться, – тряхнул волосами Ганя. – Чай будешь?
– Не откажусь.
– Мы уж тут обпились до тошноты, но с тобой еще по кружке, так и быть.
Глеб утвердительно закивал. Ганя поднялся с кресла, шагнул к журнальному столику на колесиках, стоявшему у противоположной афише-шторе стены. На стене, над столиком, пылился плакат-календарь, где под четырьмя маленькими колонками, в которых уместился весь нынешний две тысячи двадцать пятый год, стояла чопорно одетая женщина со строгим, скорбным взглядом и тыкала пальцем, – то была стилизация под известную картинку Великой Отечественной войны. Под женщиной красными буквами красовался пугающий нормального человека лозунг: