Урал атакует
Шрифт:
Муконин открыл пачку с сигаретами и обнаружил там зажигалку, а также маленькую короткую ручку. Ага, молодец, Катюша! Костя прикурил, жадно затянулся сигаретой, помочился в один из трех унитазов. Затем он подошел к окну. Поначалу яркое солнце ослепило его. Весна разыгралась в полную силу. Но вид на улицу его разочаровал – на расстоянии вытянутой руки трепетали верхушки крон деревьев с набухшими зелеными почками. Внизу, по серой ленте асфальтовой дорожки ходили военные в форме НАТО, точно универсальные солдаты в компьютерной игре. Третий этаж, не ниже. Если прыгать, обязательно
ПОЗВОНИ!
Глава двадцать первая
По всему выходило, что возможность самостоятельного бегства выглядела весьма призрачно. Но даже если бы удалось вырваться из госпиталя, раскинул мозгами Костя, дальнейшие перспективы открывались нешуточные. Ведь «Минипа»-то останется в руках у врагов. И если они быстро раскусят, что перед ними муляж, то сразу задумаются, в чем смысл всей мистификации? И тогда… Ну почему генерал Калинов и сопротивленцы медлят с главным ударом?! Почему миротворцы до сих пор в здоровом теле?! Нет, придется продолжить игру, надобно выяснить, как у них дела с «Минипой». Вдруг уже раскусили? И в этом мог помочь исключительно Майк Кельвин. Костя решил пока подождать с побегом и начать игру по правилам американца.
Перед ужином Муконин исследовал свою палату на предмет камер слежения. Мало ли что, вдруг на будущее пригодится. Одна камера, вне всякого сомнения, висела над входной дверью. Обычная миниатюрная камера на игрушечном кронштейне – в случае чего ей можно было легко свернуть голову. Но сколько еще имелось скрытых камер? И вообще, эта палата специально предназначалась для пленников, или она изначально являлась общей? Но в общих палатах накладно держать автоматические глаза. Впрочем, ладно. В стенах никаких камер нет – это понятно. Остается медицинский аппарат для мониторинга. В него, наверняка, вделано какое-нибудь недремлющее око. И это очень разумно, потому что получается встречное перекрещивание лучей обзора. Хотя и аппарат, в принципе, можно накрыть одеялом. Можно, гипотетически. Но вряд ли все это понадобится.
Достаточно сделать так, чтобы Катя передала записку незаметно для камер. Ведь она догадается записать сообщение связного. Костя начеркал ей в пачке сигарет телефон самарского связного, который дал генерал Калинов и который Костя запомнил наизусть, прежде чем договориться о злополучной стрелке у Макдоналдса. Катя, не будь дурой, обязательно позвонит и сообщит обстоятельства дела, что все повязаны, а Муконин находится в таком-то месте. Ей дадут какие-нибудь инструкции, возможно, сразу предложат план побега. И тогда она что-нибудь напишет и передаст записку Косте. Поэтому важно как можно быстрее получить сведения о местонахождении и степени «раскодировки» «Минипы». Чтобы было с чем бежать.
И когда Катя принесла еду, Костя заволновался. На подносе красовался настоящий армейский ужин: тарелка овсяной каши, краюшка хлеба, котлета, компот и булочка.
Девушка померила давление, затем температуру лазерным градусником.
– Позволь я тебя провожу до дверей. Мне надо больше двигаться, чтобы быстрее прийти в форму.
– Как хочешь. – Их глаза, наконец, встретились.
И он понял все. Понял, что у нее что-то есть и она только ждет удобного момента для передачи, а тут он предложил проводить, и ведь не просто так!
У самой двери, под камерой (от медицинского аппарата для мониторинга Костя закрыл девушку спиной), Катя торопливо сунула ему в карман пижамы записку на линованной тетрадной бумаге.
Он остался один.
Подойдя вплотную к окну, Костя скрытно достал листочек и бегло прочитал текст:
«Они сделают все возможное, чтобы вытащить тебя отсюда. Нужен лишь подходящий случай. Они просили помочь тебе, чтобы я сообщила, если вдруг тебя будут куда-то перевозить или переводить. Чтобы появился удобный случай разработать план побега. Но миротворцы постоянно проверяют меня, вплоть до обыскивания. Эту записку я даже спрячу в лиф, иначе найдут, а потом, когда зайду в госпиталь, переложу в халат. А ты, по возможности, уничтожь ее, ладно? Короче говоря, нужно быть очень осторожными. Пока же тяни время. И скоро он сам позвонит мне снова.
Крепись. Классное было лето в 9-м году!»
Костя задумчиво улыбнулся. Да, классное. Будь он Гумбертом, то раскусил бы ее истинные чувства в те дни. Но маленькие девочки его никогда не интересовали.
Муконин скомкал листок и, превозмогая позывы рвоты, съел его по частям.
Поужинал Костя уже без всякого удовольствия. Бумага, видимо, не хотела перевариваться. За грязной посудой никто не пришел. Немного помучившись бездельем, Муконин выпил оставленные медсестрой таблетки и завалился спать.
Сон пришел сразу. Глубокий спокойный сон без сновидений.
Под утро кто-то поменял грязную посуду на кружку чая с пресной булочкой – к сожалению, Костя проспал этот интересный момент.
Как только он позавтракал, явился Майк собственной персоной в сопровождении Кати. На нем был прежний серый костюм, а на девушке – давешний белый халат.
– О, мистер Муконин, сегодня вы смотритесь гораздо лучше, – залопотал он на своем языке. – Румянец на щеках появился.
– Правда? – Костя сразу поддержал дружеский тон. – Жаль, что в палате не повесили зеркало.
– Я надеюсь, сегодня вы готовы к плодотворной беседе? – осведомился Кельвин.
– Я к вашим услугам, – с ходу сказал Костя, встретившись взглядами с медсестрой.
В серо-зеленых глазах, полных глубины, промелькнуло что-то родное и заботливое. «У меня есть новости», – словно прошептали ее очи.
– Я решил помочь вам, потому что чувствую, что бороться с вами бесполезно. Я согласен принять вашу сторону, потому что в данный момент не вижу более реальной силы, способной возродить Россию, – высокопарно сказал Костя.