Уральское эхо
Шрифт:
– Точный подсчет невозможен по понятным причинам. Кто вам скажет, сколько он украл? Но мы думаем, что до половины реальной добычи минует казну. И продается в нарушение закона на сторону.
– Куда?
– А это смотря какое золото, – усмехнулся Нетгальгорст. – Из Сибири и Приморья утаенный металл уходит главным образом в Китай, немного в Японию. Из Екатеринбурга – в Европу.
– Почему добытчикам выгоднее обходить казенные закупки?
– Цена другая, – пояснил действительный статский советник. – Ситуация меняется, но не радикально. Прежде была монополия государства на скупку золота. И цену казна держала низкую, причем десятилетиями. В тысяча девятьсот первом году политика вроде как изменилась. Вышел закон
– Но почему? – с недоумением спросил сыщик.
– А потому! Золото не медь и не чугун, чтобы отдать его на волю рынка. От цены «падшего металла» [23] зависит денежное обращение империи. И скачки цен обрушили бы рубль. Поэтому правительство, ослабив на словах вожжи, на самом деле оставило контроль за собой. Оно по-прежнему устанавливает низкую цену на добытое золото, и скупщики не от казны вынуждены придерживаться ее. Чуть выше покупать с рук можно, а намного выше – нельзя. Министерство финансов сразу же прижмет. Поэтому подпольная продажа, в обход официальной, никуда не делась.
23
«Падший металл» – одно из разговорных названий золота.
– И большая выходит разница в закупочных ценах?
Консультант ответил:
– Сегодня мы покупаем золото по пять рублей с копейками за золотник [24] . А китайцы предлагали по девять и по десять рублей, сейчас же подняли до двенадцати! Вот добытчики и соблазняются.
Лыков записал цифры и продолжил расспросы:
– А в Европе сколько платят? Какие страны отличаются в незаконной скупке русского золота и как оно проходит таможню?
– Через границу его тащат контрабандисты, евреи и чуть-чуть финляндцы. Больше всего покупает Германия. Роттердамские и венские ювелиры весьма охочи до золота, там тоже одни евреи. Словом, это их национальный промысел. Или, как говорят англичане, бизнес. Но цены в Европе более умеренные, выше девяти рублей за золотник не платит никто.
24
Точная цена золотника в 1913 году – 5 рублей 50 и 350/363 копейки. В золотнике 4,26 грамма.
– И все равно выгодно?
Консультант пояснил:
– За морем телушка полушка, да дорог перевоз. Уральское золото в Поднебесную доставлять трудно, проще в Вену. Рентабельность все равно высокая.
– Так, понятно. Но какие объемы? Меня интересует канал именно в Европу.
Нетгальгорст зашелестел бумагами:
– В прошлом, тысяча девятьсот двенадцатом году, на Урале хорошо поработали. Казна купила пятьсот пятьдесят три пуда. Будем осторожно считать, что добыли и скрыли от государства половину от этого значения. Значит, двести семьдесят шесть пудов ушло за рубеж. Примерно…
– Ого! – сыщик присвистнул. – И на какую сумму можно предположить контрабандный вывоз?
– При цене девять рублей за золотник… – Консультант придвинул к себе счеты и защелкал костяшками. – Это тянет…
Он
– Действительно ого! Девять миллионов пятьсот тридцать восемь тысяч. Не может быть. Я, верно, обсчитался. Преувеличил объем краж.
– Боюсь, Франц Христофорович, что скорее преуменьшили.
– Алексей Николаевич! Как же это так? – консультант бессильно развел руками. – Нет, я обсчитался, прошу меня извинить. Миллион-другой куда ни шло, но девять!
– Точную цифру нам никогда не узнать, – примирительно сказал статский советник. – Ведь воруют золото не только старатели и горбачи [25] , верно?
– Увы, так и есть. Примерно поровну идет. Половину прячут от казны самостоятельные добытчики, а половину – управляющие приисков. Хотя…
Нетгальгорст опять защелкал костяшками:
– Уф… Все же я немного приврал. Посчитал чистое золото, а его надо сначала сплавить. В России три лаборатории: в Екатеринбурге, Благовещенске и Владивостоке. Если сплавлять в них официально, Министерство финансов узнает. Поэтому контрабандисты чаще всего тащат через границу песок или самородки. И уже немцы потом делают рафинад [26] .
25
Старатель – вольный добытчик, арендующий золотоносные участки у их владельцев; горбач – дикий старатель, хищнически добывающий золото в чужих участках.
26
Рафинад, рафинирование – аффинаж, очистка металла от примесей.
– То есть надо вычесть примеси, – сообразил сыщик. – На сколько уменьшаем ваши миллионы?
– В уральском золоте?
– Да.
– Зависит от месторождения. В самом большом, Березовском, надо вычесть в рудном золоте примерно семнадцать процентов. А в россыпном – все двадцать пять. Но ведь при очистке выделяются серебро и платина! Они тоже дороги. Нет, точный подсчет все-таки невозможен.
– А кто тайно сплавляет золото? – не унимался Лыков. – Если хочется вывезти уже чистый металл.
– Ювелиры с преступным складом характера, – ответил консультант и саркастически добавил: – Вы таких, возможно, и знаете по роду службы, а?
– Пяток найдется, Франц Христофорович, и это только у меня. На самом деле их десятки. Но действительно ли в частной ювелирной мастерской можно сплавить чистое золото, выгнав примеси?
– Разумеется. Если большие тигли и мощная печь.
Тут Лыков вспомнил, что на складе сбежавшего тряпичника нашли платиновую жесть. И поинтересовался:
– А что у нас с платиной?
– В каком смысле? – не понял Нетгальгорст.
– Монетный двор ее тоже покупает?
Тут консультант удивил сыщика:
– Нет, этот металл нас не интересует. Монеты из него давно не чеканят.
– У меня дома есть монета в двенадцать рублей с надписью «чистая уральская платина», – похвастался Алексей Николаевич.
– Теперь она предмет коллекционирования для нумизматов. Такие монеты выбивали с тысяча восемьсот двадцать восьмого по тысяча восемьсот сорок пятый год. А потом прекратили.
– Почему?
– Чеканка обходилась очень дорого. А затем стоимость самого металла опустилась ниже номинала монеты. Ее стали подделывать за границей и ввозить в Россию. Чеканили трехрублевики, шестирублевики (они же дуплоны) и двенадцатирублевики (эти назывались квадрупли). Ваша самая редкая, всего их выпустили менее трех с половиной тысяч штук.
– Но неужели платина столь дешева?
– Цена на нее неустойчива, но постепенно растет. Все в руках англичан, а они делают, как им выгодно.