Урод
Шрифт:
– Могу я спросить, выйдешь ли ты за меня? – нарочито спокойно поинтересовался он.
– Придурок… – прошипела Забава сквозь навернувшиеся бессильные и злые слезы.
Гнев на двух малолетних идиоток, бездарно проваливших задумку и сейчас пережидающих неблагоприятный период в Школе, душил ее. Может быть, все сложилось бы куда удачнее, не реши она воспользоваться их помощью.
– Забава? – мягко поторопил ее Велимир.
– А
– Очнулся, придурок? – кто-то сочувственно хлопнул его по плечу.
Полену это не понравилось. Не оборачиваясь, он угрюмо рыкнул на нахального сочувствующего.
– Эй, ты что? – спросили испуганно.
– Оставь его, – авторитетно заявил кто-то. – Звиздец Полену настал. Теперь его только, – он хохотнул, но как-то уныло, – в консерватории как урода, мля, показывать!
Урод? Полено почувствовал смутное беспокойство. Шерсть на его загривке поднялась дыбом. Где Урод? – подумал он и, поведя носом, побежал вперед.
В квартале от площади Тверской Заставы, на пересечении 1-ой Брестской и Большой Грузинской улиц, у двери небольшого продуктового магазина громко ревела девочка. Волосы ее были заплетены в тоненькие косички, перехваченные резинками с забавными мультипликационными рожицами. В руках девочка держала поводок. Рядом с нею неуклюже топтался молодой мужчина, ловя осуждающие взгляды редких вечерних прохожих. С тремя эскимо и висящим на сгибе локтя пакетом он выглядел невероятно глупо. Свободной рукой он осторожно гладил девочку по голове.
Девочка была безутешна.
– Папа, Ричард убежал, – плакала она. – Он увидел других собак и убежал от меня. Они его покусают!
– Мариночка, – беспомощно говорил ее отец. – Мы обязательно его отыщем, не плачь. Наверное, это были его знакомые собаки, и ему захотелось им рассказать про свою замечательную хозяйку. Он непременно вернется.
– Правда? – девочка шмыгнула носом. – А когда?
– Ну, завтра, – неуверенно протянул Андрей. – Или послезавтра.
– Хорошо, – согласилась девочка. – Я подожду. Только пускай он точно обратно придет… А вдруг он не запомнил дорогу домой?
– Не волнуйся, – успокоил ее отец. – У него же есть ошейник, а на ошейнике – бирочка с адресом и телефоном. Кто-нибудь увидит, что Ричард наша собака и позвонит. Это тетя Оля придумала.
– Па, а тебе тетя
– Пожалуй, что очень, – отозвался Андрей.
– Тогда, если хочешь, пусть она живет с нами, – великодушно предложила девочка. – Когда Ричард вернется.
Крупная черная псина возникла совершенно неожиданно. Налетев откуда-то, она грудью сшибла вожака стаи и, оскалившись, встала над ним, кося в сторону единственным своим глазом. Рядом, испуганно сжимая в руках половинку черствого батона, на боку лежал нестарый еще вокзальный бомж в замызганной красной бандане. Вожак, метис кавказца и лайки, попытался было подняться, чтобы задать трепку наглому чужаку, но тот зарычал бешено, рванул зубами его ухо, предупреждая. И поверженный пес заскулил, признавая поражение. Ему не хотелось драки, особенно теперь, когда изрезанные стеклом лапы еще не зажили. Если молодому и здоровому чужаку так важна была их сегодняшняя добыча, он мог и уступить. Бомжей на привокзальной площади водилось немало, да и помоек было предостаточно. Одноглазый величаво отступил, давая сопернику свободу. Остальные члены стаи настороженно вертелись на некотором расстоянии, не решаясь приблизиться. Вожак осторожно поднялся и потрусил к ним.
Черная псина, чей живот еще недавно был гладко выбрит, а теперь успел покрыться короткой и жесткой новой шерстью, легла на пузо и подползла к бомжу. Она хорошо помнила, как подвела хозяина, когда не смогла сопровождать его в его дальнейшем пути. Шов на животе все еще нестерпимо чесался, хотя уже почти зажил. Хозяин пах болезнью и тухлятиной, и собаке стало ясно – оттого, что тогда, поранившись, она бросила его, с хозяином случилась беда. Ее не оказалось вовремя рядом, она не сумела защитить его.
– Урод… – блаженно пробормотал Полено, зарывшись лицом в собачью шерсть. Другие слова, помимо «дай», «жрать» и «виски», он помнил плохо, да и не пытался вспоминать: от таких попыток начинала сильно болеть голова. Радостно облизав лицо вновь обретенного хозяина, Урод подтолкнул его носом – «вставай». Полено поднялся на ноги и, чуть помедлив, разломил украденный у собак хлеб на два почти равных куска. Теперь он знал, что все будет хорошо. Он смутно помнил, что Урод умеет доставать еду, виски и все остальное. Урод умный.