Уродина
Шрифт:
— Ты всего лишь на семь лет старше меня?
— Не будь настолько удивленной. И спасибо за повышение моей самооценки, — он отводит взгляд и хватается за грудь в притворной боли.
— Извини, — бормочу я, хотя на самом деле смеюсь. — Ты был женат?
— Нет, никогда. Хотя один раз был близок к этому, но обнаружил, что она больше заинтересована в моих деньгах, нежели во мне. Помимо этого, у меня были две постоянные подруги.
— Что с ними случилось?
— Мы отдалились друг от друга. Мы хорошо закончили наши отношения,
— И ты все еще дружишь с ней? — удивленно спрашиваю я.
— Да. Она работает на меня.
Я отвожу взгляд и чувствую, как от его заявления во мне начинает формироваться множество вопросов.
— Хм, — я не уверена, с чего начать.
— Она руководит одним из филиалов фирмы, — я не знаю, как отнестись к этой информации. Я чувствую какую-то тревогу в животе, ощущение чужое и мне совсем не известное. — Эй, не волнуйся. Сейчас она замужем, уже больше года.
— Волноваться? — спрашиваю я, но мой трескучий голос сбивает с толку нас обоих.
— Ты выглядишь обеспокоенной. Может быть, даже ревнивой, — это то, что я чувствую? Ревность? — Должен признать, это довольно сексуально.
— Я никогда не чувствовала ничего подобного раньше.
Что это? Ревность? Потому что мне хочется визжать и орать, и сказать ей, чтобы она отвалила.
— Да, похоже, ты ревнуешь меня.
— Хмм, — стону я. Потому что это совершенно неудобно. Эта физическая реакция логически глупа. Он не с ней, и у меня нет никаких обязательств перед ним, так же, как и у него передо мной, поэтому это кажется безосновательным.
— В любом случае, расскажи мне, как прошел твой день? — Макс берет свой стакан и пьет воду.
— На самом деле, я тут кое о чем подумала.
— О чем же?
— Мне нужно расставить все точки над «i» в отношении своих родителей. В большей степени отца. Моя мама умерла, когда я была маленькой, поэтому я не смогу от нее ничего узнать, но отец, он — большая часть моей жизни до Трента, которую я помню. И я действительно хочу знать, что случилось, из-за чего он начал так ужасно ко мне относиться.
— Ты пробовала спросить у него?
— Я не уверена, что могу встретиться с ним. И к тому же я ушла, когда мне было семнадцать, и никогда не оглядывалась назад. Я даже не знаю, кто был хуже: он или Трент.
— Ты знаешь, где он живет?
— Я знаю, где он жил раньше, и понятия не имею, там ли он все еще. Я ничего не знаю. Прошло столько лет, с ним могло случиться все, что угодно.
— Я могу помочь, если хочешь?
— Как?
— Я могу нанять частного детектива, чтобы он нашел твоего отца, и мы узнаем всю информацию, которую он сможет достать.
Приходит официант и ставит перед нами наши блюда. Он спрашивает, не хотим ли мы молотого
— Я могу подумать об этом? Хотя я и готова закрыть эту дверь в мое детство, я просто не готова узнать то, что они говорили и делали все эти вещи только потому, что не хотели меня. Я имею в виду, что они могли бы избавиться от меня, они могли бы отдать меня на удочерение или подбросить в пожарную часть. Мне просто нужно немного времени, чтобы обдумать твое предложение.
— Мое предложение бессрочно. И как только найду частного детектива, я могу попросить его или ее связаться с тобой, чтобы с ним общалась непосредственно ты, а мне рассказала только то, что посчитаешь нужным.
Я разрезаю свой сочный стейк и вздыхаю.
— Ты действительно невероятный.
— А сейчас могу я задать тебе вопрос? — я киваю, наслаждаясь нежным, сочным куском мяса. — Ты хочешь детей?
Вопрос застает меня врасплох. Учитывая мое прошлое и количество выкидышей, которые у меня были, я не уверена, что снова смогу перенести такую нагрузку на свое тело и разум.
— Я была беременна. Много раз. Пять, если быть точной. Но… — я кладу нож и вилку и чувствую, что начинаю плакать. — Он бил меня, и я теряла каждого ребенка.
— Я знаю про одного.
Конечно, он знает. Он сидел возле моей кровати и кормил меня.
— Я выросла не в любящей среде. Я не знаю, что это такое. Я не понимаю этого. Хочу ли я ребенка? Не уверена, что смогу показать ей или ему, что такое любовь, потому что я не знаю, как передать это. Я даже не уверена, смогу ли снова заняться сексом. Трент был моим первым, и он был не очень нежен со мной, — я улыбаюсь, хотя знаю, что нет никакой радости в той боли, что я показываю.
— Я хочу быть твоим последним, Лили, — Макс тянется и берет меня за руку. — Я хочу показать тебе, что такое любовь, каково это — любить и быть любимой. Я хочу быть тем, с кем ты будешь просыпаться всю свою оставшуюся жизнь.
— Уже прошло несколько месяцев, а мы только целовались и держались за руки.
— Меня это не волнует.
— Но? — добавляю я, ожидая условия. Например: «Тебе лучше быть готовой поскорее, иначе я найду это в другом месте».
— Но что?
— Твоя уловка с «меня это не волнует», что это? Ты дашь мне время до Рождества, а затем пойдешь искать это в другом месте?
— Я не Трент, Лили. Если тебе потребуется пять жизней на то, чтобы просто лежать со мной в одной постели, то я подожду эти пять жизней. Я не хочу никого другого. Я даже не заинтересован ни в ком другом. Я не бабник. И никогда им не был. Я хочу семью, хочу жену. И все это я хочу с тобой.
— Ты хочешь жениться на мне? — что, черт возьми, происходит?
— Не прямо сейчас, но, в конце концов, да. Тебе предстоит пройти долгий путь, но я буду рядом с тобой на каждом шагу, который ты сделаешь.