Урус-хаи
Шрифт:
Карахов задумался и улыбнулся.
– Через полчаса он расскажет все.
Он склонился над пленником, стянул с длинных ног эльфа сапоги, затем достал из кармана ручку и начал медленно водить ею по пяткам пленника. Эльф захихикал.
– Отлично - улыбнулся Карахов.
Через пять минут пленник хохотал, через еще десять он побледнел, начав понимать, что этот странный человек не собирается останавливаться.
А через ровно полчаса, вздрагивая кончиками ушей и косясь на ужасного Карахова, эльф Ярамарос, боец Кровавых стрел, одного из лучших подразделений Дикой Охоты, спешил рассказать все, что знал, а Светланиэль
– Бульк!
– на голову обрушился поток воды
Федор Сергеев закашлялся, чихнул, приходя в себя.
– Ну, что, очнулся?
– кто-то поинтересовался на квенья.
Сергеев встряхнулся, осторожно повел взглядом. Перед его глазами переминались две обтянутые зелеными штанами ноги, обутые в изящные сапоги.
Взгляд пошел выше - вот зеленая куртка, вот освещенное трепещущим светом факела спокойное, равнодушное лицо с тонкой чертой губ, вот холодные серые глаза, прямой нос, длинные светлые волосы, заплетенные в тонкие косички, падали на плечи, почти достигая широкой груди.
– Нолдор?
– попробовал определить Сергеев.
Глаза эльфа сверкнули злобой, он пнул пленника в бок ногой:
– Не смей так называть Высшего!
– прошипел страж - Нолдоры - они предали все... Они посмели первыми из эльфов заявить о том, что людишки могут стоять на одном уровне с нами, несмотря на свой короткий век! Синдарины, нолдоры... они все исстари оказывали уважение женщине, хотя женщина мерзка и отвратительна любому Высшему одним только фактом своего существования...
Битый час охранник распинался перед пленником, выплескивая всю ненависть к другим эльфийским народам.
Наконец, когда охранник несколько успокоился, Сергеев задал простой вопрос.
– Скажи, ведь это земля в союзе с водой взращивает и порождает все живое? Траву, деревья, животных...
– Да - кивнул эльф.
– Что ты бы сделал с тем, кто вырубил бы все деревья, выжег всю траву, осушил реки и озёра, истребил зверей и птиц, оставив только мертвую пустыню? Только потому, что почел добрым делом очистить землю от всего 'мерзкого перед великим Эру'?
– Убил бы, или изгнал в пустыню - не сомневаясь, ответил эльф и с подозрением нахмурился: - Что-то я не пойму, к чему ты ведешь дело, урус-хай?
– Подумай. Вспомни детство, вспомни, кто сидел около твоей кроватки, когда ты болел. И не спеши хвататься за кинжал - улыбнулся Сергеев, заметив движение руки эльфа к поясу.
– Сначала подумай, а потом делай.
Эльф прикрыл глаза, а Сергеев начал осматриваться.
Он находился в темном, холодном каземате. Где-то монотонно - кап-кап-кап - капали капли. На одной ноге мужчины висело тяжелое чугунное ядро, а руки растянуты в стороны и прикованы к свисающим с мокрой, заплесневелой стены ржавым цепям.
– Так... Если принимают такие меры безопасности, значит, боятся. Видно, нехило мы им всыпали в деревеньке...
– констатировал Сергеев.
Эльф открыл глаза и как-то странно посмотрел на человека.
– Я понял, что ты хотел сказать. Сейчас пойду, доложу королю, что ты очнулся и он займется твоим допросом.
И он скрылся за дверью из мореного дуба. Заскрежетал, поворачиваясь в замке,
– Приветствую тебя, сэр Террор.
– Приветствую тебя, Вадим, человек из иного мира - склонился дракон.
Вадим Уксусов произнес:
– Ты что-нибудь ведаешь о Проклятых эльфах?
– АААррргх!!!
– дракон страшно ударил хвостом по степной земле, отчего в ней появилась довольно глубокая ложбинка - Как мне про таких не знать? Хитрые и коварные. Воруют наших детенышей, на соседей нападают - да и еще умудряются их между собой стравить! Вот такие они, Проклятые эльфы. Надо было Нолдорам и Синдаринам их на Запад изгнать - разве мало на западе островов? Да нет, ушли Проклятые в степи. Видно, допекли они соплеменников своей заносчивостью и безжалостностью, раз все народы эльфийские от них отреклись...
Уксусов погладил отросшую в путешествии бороду.
– А сколько у них детей-то? Женщин?
– Кхм...
– дракон отчего-то смутился - У Проклятых, ну... это...
– Однополая любовь?
– угадал Уксусов.
– Ну, примерно так - дракон брезгливо помотал головой.
– А отношение к женщине у них самое что ни есть мерзкое. Сколько разных народов видел, а такого отношения не встречал и не понимаю. Женщина ведь силу от земли-матери получила великую, она одна может жизнь новым поколениям дать, и без мужчины детей вырастить. До сих пор помню, как мама меня 'на крыло ставила', летать учила. Как, когда я под лавину попал молодым, матушка моя меня из-под камней откопала, выхаживала... И ей отплатить самой черной неблагодарностью?
– Среди женщин тоже всякие встречаются...
– заметил Уксусов.
– У нас это называют 'порченой породой', - кивнул дракон.
– Только не всякая женщина такой вырастает, а если вырастает - вина больше на обществе лежит, чем на ней самой. Земля же не виновата, что на ней и сорная трава растет, и что худо родит. О земле просто надо хорошо заботиться - и оплатит она тебе великой благодарностью. Так же и женщина...
– поступай с ней достойно, ибо она - в первую очередь Мать, дарящая жизнь следующим поколениям. Без женщины не будет потомков у рода, и потухнет его огонек. Благодаря самоотверженности женщины, ее готовности переносить боль дарения жизни, каждый из нас возрождается в потомках. Я и моя семья поможем вам, урус-хаи. Только учти, под стрелы Проклятых мы соваться не станем. Больно метко они стреляют.
– Не беспокойтесь, сэр Террор, - сказал Уксусов - У меня есть план, как устроить Проклятым веселую жизнь.
– Ну, что?
– спросил его величество Нежениэль, правитель Проклятых эльфов - Что мы должны думать про слова пленника?
– Он, смею полагать, издевается над нами, мой обожаемый король, - сказал палач, толстый эльф с мощными руками и короткими ногами.
– Так...
– король пожевал губами.
– Как я понимаю, они 'пришли из другого мира' и 'про наше Средиземье они прежде знали только из книг какого-то профессора Толкиена'? Весьма интересно, но неправдоподобно. Вы выяснили, где этот Толкиен проживает? Хорошо бы допросить его на факты данных про то, откуда ему стало ведомо про Средиземье.