Усадьба
Шрифт:
Дискуссия продолжалась еще некоторое время, и потом было решено, что те участники, которые еще не пришли к окончательному решению, должны будут сделать выбор к следующему заседанию Доктор Уайтсайд предложил трем сомневающимся членам Совета посетить больницу и самим увидеть, какова обстановка там.
– Но я сомневаюсь, что они сделают это, – позже сказал он, когда остался наедине с Коксом и Клейтоном, – Мне кажется, да я почти уверен, что в перерыве между заседаниями Ярт постарается убедить Феньона, Хеджеса и Семмса и перетащит их на свою сторону. Он так делает почти
– Тогда нам следует настаивать на собрании налогоплательщиков, – сказал Мартин. – И поговорить с ними об этом.
– Да, но представьте себе, сколько это займет времени!
Чарльз Ярт был очень расстроен, что его проект не приняли, но был уверен, что сможет убедить сомневающихся членов Совета. Вечером он решил обсудить этот вопрос с Кэтрин.
– Я считаю, нам следует пригласить на обед Джо Семмса с женой на следующей неделе. А потом пригласим Фрэнка Феньона. Ты сама назначишь день.
– Мне всегда казалось, что тебе не нравится Джо Семмс и что ты стараешься держаться от него подальше.
– Конечно, он – настоящий деревенщина. Он хлюпает и чавкает, когда ест суп и может измучить вас, рассказывая историю своей жизни. Как он родился в семье кузнеца, и что теперь ему принадлежат самые большие лавки скобяных изделий во всей Каллен-Вэлли. Но сейчас мне нужна его поддержка и… ты даже не можешь себе представить, как приглашение в Рейлз может повлиять на подобного человека… не говоря уже о его жене…
– Он что, выступает против проекта парка?
– Нет, он просто не пришел ни к какому решению. Но есть люди, выступающие против, и среди них Эдвард Клейтон и твой старый друг Мартин Кокс, которому недавно удалось попасть в члены Совета.
– Почему они против этого проекта?
– Но Эдвард Клейтон всегда выступает против меня, а Кокс – его родственник. Наверно, он считает, что ему следует делать то же самое.
– Это совершенно не похоже на Мартина. Даже когда он был пятнадцатилетним мальчиком, у него всегда было собственное мнение. Может, он и Клейтон поддерживают какой-нибудь другой проект?
– Конечно, там предлагались и другие проекты. Их существует примерно полдюжины…
– Включая предложение доктора Уайтсайда по постройке новой больницы?
– Да, об этом снова встал вопрос.
– Чарльз, я должна кое-что тебе сказать. Доктор Уайтсайд абсолютно прав. Новая больница нам просто необходима. Джинни и я занимались этой проблемой. Сегодня днем мы ездили в старую больницу, и совершенная правда, что условия там…
– Кэтрин, как ты могла сделать это! Ты не имела права рисковать собой, ты можешь заразиться в этом месте! Что касается твоей сестры Джинни, с каких это пор такая легкомысленная девица интересуется подобными вещами? Мне кажется, что ей давно нужно чем-либо заняться.
– Это относится и ко мне…
– У тебя есть двое детей, у нее – никого.
– У меня и у Джинни есть много свободного времени, и естественно, что нам хотелось бы приносить какую-нибудь пользу обществу.
– Я не могу понять, какую пользу вы можете принести, если будете посещать
– Чарльз, ты сам был там когда-нибудь?
– Нет, никогда. В отличие от тебя у меня нет свободного времени.
– Разреши, я расскажу тебе о том, что это за место?
– Не нужно, я слишком часто слушал описание его от доктора Уайтсайда.
– Почему тогда ты выступаешь против него?
– Потому что доктор любит преувеличивать.
– Тогда, Чарльз, ты глубоко ошибаешься. Если ты сам посмотришь, что там творится, то поймешь, что хуже места на земле не бывает!
Последовала долгая тишина. Кэтрин видела, что в Чарльзе происходит внутренняя борьба. Все его эмоции можно было ясно прочитать у него на лице: сначала была только злость, потом он нахмурился, обдумывая ее слова, затем отвел от жены взгляд и глубоко вздохнул. Наконец Чарльз покачал головой и стало ясно, что сердится он теперь на самого себя.
– Хорошо, – сказал он. – Кажется, я ошибался. Мне нужно было сделать то, что сделала ты, – самому увидеть, в чем там дело, прежде чем приходить к какому-либо решению.
Чарльз посмотрел прямо в глаза своей жене и улыбнулся.
– Я буду выглядеть просто дураком, по мне в этом некого винить, кроме себя самого. Если бы не ты, я выглядел бы еще хуже.
Через несколько дней каждый член Совета получил сообщение, что Чарльз Ярт изменил свое мнение по поводу строительства больницы. Он честно написал об этом: «Я обсуждал проблему со своей женой. После этого разговора я посетил больницу и изменил свое мнение, уважаемые джентльмены».
Он также написал, что если будет принят проект строительства больницы, он пожертвует на нее тысячу фунтов. Его признание произвело такой эффект, что на следующем заседании этот проект прошел единогласно. Сидни Херн предложил назвать больницу Чардуэллской больницей Виктории и послать письмо королеве с просьбой благословить их предприятие. Кроме того, как раньше предлагал мистер Ярт, это письмо будет сопровождаться подарком в виде тонкого сукна, изготовленного в Каллен-Вэлли.
Мистер Херн также обещал пожертвовать солидную сумму. Мистер Ярт предложил поблагодарить доктора Уайтсайда, мистера Клейтона и других, кто представил проект строительства больницы и отстаивал его.
– Теперь все те, кто выступал против проекта, должны внести свой вклад, чтобы ускорить его выполнение.
Когда доктор Уайтсайд покидал совещание вместе с Коксом и Клейтоном, он сказал им:
– Вот так, друзья мои, нужно превращать поражение в победу.
– Да уж, это его любимый трюк, – сказал Эдвард. – Попомните мои слова, он сумеет подчинить себе комиссию по этому проекту, и нам вместе с остальными придется разевать рот от восхищения.
– Посмотрим, посмотрим, – сказал доктор. – И все равно лучше, когда он с нами, чем против нас. Но мне больше всего хотелось бы поблагодарить его жену. Я с ней никогда не встречался. Мне бы хотелось когда-нибудь с ней познакомиться. Мартин, не поможете ли вы мне в этом? Как я слышал, вы давно с ней знакомы.