Усадьба
Шрифт:
Мартин слышал все эти слухи и боялся, что это правда.
Когда он думал о Кэтрин, он начинал волноваться еще сильнее.
Спустя пять месяцев, апрельским утром Чарльз Ярт стоял у окна в конторе своего адвоката и наблюдал за движением экипажей по Болд-стрит. Он курил сигарету, и его руки заметно дрожали. Алек Стивенсон сидел за своим столом, просматривая какие-то бумаги и делая записи. Он положил перед собой три документа, а остальные аккуратно сложил в стопку. Ярт повернулся и посмотрел на него, потом сел в кресло для посетителей.
– Ну? – резко спросил он.
– Чарльз, дела обстоят
– Хуже не бывает. Я просмотрел счета, представленные мне вашим бухгалтером, мистером Верни, и те данные, которые мне представили ваши кредиторы. Все вместе взятое оставляет весьма грустное впечатление.
– Вы хотите сказать, что я разорен?
– Мне бы не хотелось употреблять подобное слово в отношении моего старого друга, но…
– Тем не менее, это правда.
– Боюсь, что так.
Стивенсон посмотрел в лицо Ярта и увидел, как оно бледнеет у него на глазах. Хотя Стивенсон очень переживал за своего друга, он не стал ничего от него утаивать.
– Почему вы не пришли ко мне, когда у вас только начинались неприятности? Мы тогда смогли бы что-нибудь сделать. Торговля сукном приходила в упадок в течение последних двух или более лет, но вы не обращали внимания на все предупреждения. Вы покупали шерсть, за которую не могли заплатить, и делали ткань, которую было невозможно продать. Вы даже купили несколько станков и произвели дорогостоящие изменения в прядильном цехе. Но кроме того, я, к сожалению, должен констатировать, что вы слишком много тратили на роскошь.
– Я уже не делал этого в последнее время и даже старался экономить. Я продал много лошадей и сократил количество слуг…
– Вся эта экономия опоздала. Я сейчас говорю о прошлом. Простите, Чарльз, но вы многие годы жили не по средствам. Вы также делали слишком щедрые пожертвования. Последние два года вам крупно не везло. И эти ткани в Перри-Спрингс, – если бы они и не сгорели, боюсь, вам бы не удалось их продать даже по бросовым ценам.
– Я все знаю и был бы вам признателен, если бы вы перешли к самой сути дела.
– Хорошо, – Стивенсон посмотрел в свои записи. – Сказать вам по правде, ваши долги просто чудовищны. Особенно долг за шерсть. Тринадцать тысяч триста фунтов вы должны «Бурроуз и Оутс». Девятнадцать тысяч – «Пирри и Сын». Счета за уголь достигают двенадцати сотен фунтов, и вы все еще должны пятьсот за паровую машину, которую купили у Данна. Починка дамбы… и печи в красильне… кроме того, разные суммы, занятые у разных людей… Пять тысяч фунтов, взятых у вашего родственника мистера Джорджа Уинтера, и еще три тысячи, взятые у Генри Приса. Кроме того, есть достаточно большие счета за содержание домашнего хозяйства. Рента за дом на Конистон-Сквер… Счета от поставщика вина и бакалейщика…
– Сколько всего я должен?
– Несколько больше сорока трех тысяч фунтов.
– Нельзя ли избежать постановления суда о банкротстве? Вы говорили, что может быть что-то удастся сделать.
– Да, я надеюсь, что можно будет прийти к соглашению с кредиторами. Я уже попытался поговорить с некоторыми из них, и есть надежда, что они могут на это согласиться. Теперь ваша недвижимость. Хотя в некоторых случаях – это весьма сомнительный актив. Ваш склад по самую крышу забит тканями. Два года назад их стоимость покрыла бы все ваши долги, и у вас еще остались бы деньги, но в настоящий момент они практически не стоят ни гроша. Все это пойдет на аукцион,
Снова Стивенсон посмотрел в записи. Он это делал только чтобы не смотреть в лицо Ярту, он прекрасно помнил все факты.
– По сведениям мистера Верни и мистера Мида, – он является советником ваших кредиторов, – фабрику, машины и станки, если повезет, можно будет продать за три-четыре тысячи фунтов.
– Вы сказали, если повезет? – резко и грубо переспросил Ярт.
Стивенсон посмотрел на него и увидел, что лицо его стало багровым.
– Вам разве неизвестно, сколько денег я потратил на расширение фабрики? Только стоимость строительства составила почти семьдесят тысяч фунтов. И это без учета оборудования. Если сложить стоимость старых зданий и всех усовершенствований, которые я ввел на этой фабрике, Хайнолт-Милл стоит, как минимум в два раза больше.
– Чарльз, вы прекрасно понимаете, что сейчас фабрика не стоит этого. Она будет стоить столько, сколько за нее дадут на аукционе. Но все дело в том, что в настоящее время никто не станет связываться с такой дорогой недвижимостью. Один из минусов Хайнолт-Милл – ее размеры. Вы же сами прекрасно все понимаете.
Ярт ничего не ответил, и Стивенсон вернулся к своим записям.
– Здесь список тех людей, которые должны вам небольшие суммы. Если нам удастся взыскать с них долги, то это составит примерно три тысячи фунтов. Стоимость вашей недвижимости равна примерно двенадцати тысячам фунтов. Если мы сможем получить все полностью, что в нашей ситуации весьма проблематично, то ваши кредиторы получат только по семь шиллингов за фунт.
Стивенсон отложил свои записи и откинулся в кресле. Через некоторое время он снова заговорил:
– Конечно, есть еще недвижимость, которую было бы легче всего реализовать. Мы еще не говорили об этом.
– Да, – сказал Чарльз. – Вы имеете в виду Ньютон-Рейлз. – Он с трудом вздохнул. – Неужели они могут заставить меня продать поместье? Оно перешло ко мне после женитьбы на Кэтрин.
– Согласно закону, оно принадлежит вам. Вы это знаете так же хорошо, как и я. Конечно, кредиторы могут заставить вас продать это поместье. Если им предлагают только семь шиллингов за фунт, они имеют право требовать компенсации. В суде без всяких сомнений будет принято постановление о продаже Ньютон-Рейлз. Но если ваши кредиторы согласятся на особые условия, а я уверен, что они согласятся, тогда они будут более покладисты. Они почти все жители Чардуэлла. Я представлю им все факты, и с вашего позволения напомню им, что вы много сделали для этого города и были весьма щедры в пожертвованиях.
Когда умер ваш отец, вы отдали Сейс-Хаус городу, и люди получили музей и картинную галерею. Когда требовались деньги на строительство зданий, вы всегда первый давали их. Вы были мудрым и энергичным членом городского Совета и прекрасно возглавляли ассоциацию суконщиков. Я также напомню этим людям, что все сильно выиграли от вашей энергичной деятельности, а город Чардуэлл, благодаря вам, стал известен на весь мир.
– Вы считаете, что сможете убедить их?
– Ну, я могу сказать только одно: я пытался поговорить с некоторыми и вижу, что у нас есть шанс. Они знают, что Ньютон-Рейлз является старым фамильным домом вашей жены. Тэррэнтов всегда уважали в наших местах, поэтому тут может быть еще одно очко в вашу пользу.