Усафар

Костюк Валерий Григорьевич

Речной минуя поворот.

Катились плавно и бесстрастно, 1017

Так, словно Времени река.

Темнели в сумраке неясно

Размытой тенью берега.

Заворожён

печальной тайной, 1018

Как тенью света бытия,

Вдруг, мыслью пойманный случайной,

Тут с горечью подумал я:

«Когда бы всё не так трагично 1019

Сложилось волею судьбы,

Боюсь, что в жизни, — нам привычной,

Им счастья не было б, увы.

Легко ль жилось бы им и просто 1020

Или под крики птичьих стай

Всё вспоминали б дальний остров,

Как тот, потерянный свой рай?

И как бы мир несовершенный 1021

Воспринял свет их детских душ, -

Тех, для кого превыше ценность

Сиянья звёзд в бездоньи луж?

От сердца чистого не скроешь: 1022

Живут, нередко, там и тут –

Так, — ни злодеи, ни герои,

Что не спасут и не распнут.

Кроят сердца, и ум, и души 1023

Под переменчивый наш мир.

Покой свой мыслью не наруша,

Находят жалкий свой кумир.

Всё с равнодушием встречают, 1024

Что только выше их забот

И, оступившись, замечаю –

Они

опасней, чем Федот.»

Любуясь красками заката, 1025

Что тают в пене облаков,

Я в глубь небесного каскада

Смотрел, как в тьму былых веков.

Над старым, мудрым Усафаром, 1026

Как девять тысяч лет назад,

Пылал холодным, чистым жаром

От искры солнечной закат.

Там, в глубине веков, над нами 1027

Бродила утренняя рань.

Дымки туманов облаками

Тянулись за земную грань.

А воздух был так чист и светел, 1028

Что видно было далеко

И, приглядевшись, я заметил

Одно средь дальних облаков:

Так схоже с нартою оленьей, 1029

Что мчит, неся к своей судьбе

Сквозь синеву, прозрачной тенью

Два силуэта в полутьме.

И тает, дымкой растекаясь, 1030

В дали малиновой, как сон,

И мне почудилось, — стихает

Там колокольный перезвон.

Заутреня* – утренняя церковная служба

Трудник** – добровольный работник при монастыре

КОНЕЦ.