Ущелье Разбитого Сердца
Шрифт:
— Сержант Пирс, тот самый! Никогда бы вас не узнал! В Чаттануге у вас была борода…
— Почти такой же длины, как и ваша, лейтенант!
— Майор… Повышения, хоть нечасто, но приходят… Натан Пирс! Самый отважный разведчик во всей армии! И лучший стрелок…
— За исключением вас, майор. Я могу вспомнить, как вы не раз доказывали это. Хотя бы в тот день, когда…
Забыв обо всех на свете, оба направились к стойке, настолько нелепой, что своим дешевым величием она вызывала даже нечто похожее на восхищение. Шериф и майор облокотились на нее, и бармен со всей, доступной
Пятеро оставшихся за столом людей помолчали, наблюдая эту картину, потом Марика Ферчайлд произнесла:
— Шериф сказал о разведке, борьбе с индейцами, стрельбе, а все, что умеет делать майор — заполнять бланки, петь ирландские песни, рассказывать невероятные истории и… и…
— И убивать людей. Он делает это лучше, чем кто-либо другой, кого я знаю. Вы согласны со мной, губернатор?
— Согласен. — Губернатор положил руку на плечо племянницы. — О'Брейн во время войны за Независимость был одним из самых заслуженных офицеров. Нужно видеть, как он стреляет из винтовки или ручной пушки, чтобы поверить всем чудесам, которые про него рассказывают. О'Брейн мой адъютант, это правда. Но он человек особого рода. Видишь ли, в этих горных штатах политика весьма неожиданно принимает, так сказать, физический характер. Но пока О'Брейн с нами, возможность насилия против нас совершенно меня не волнует.
— А у нас есть враги?
Губернатор шумно вздохнул.
— Покажите мне губернатора западнее Миссисипи, который утверждает, что у него нет врагов, и я скажу, что вы видите перед собой отъявленного лжеца!
Марика перевела нерешительный взгляд на широкую спину О'Брейна. Она хотела что-то сказать, но раздумала, потому что майор и шериф со стаканами в руках направились к ним. Теперь они говорили серьезно, а Пирс даже раздраженно.
— Вы же не можете не знать, майор, что за тип Сепп Келхаун. Если кто-то и должен быть повешенным, так это именно он. Он убивал, грабил поезда и почтовые дилижансы. Он продавал оружие индейцам и подстрекал их к мятежу. Он нарушал закон, запрещающий продавать им виски…
О'Брейн старался сохранить примирительный тон.
— Мы все это знаем. И Келхаун попадет на виселицу…
— Сначала он должен попасть в руки закона. И здесь закон — это я, а отнюдь не ваша компания. Он находится под стражей в форте Гумбольдт, и мне нужно добраться туда на вашем поезде, забрать его, и первым же поездом вернуться.
О'Брейн смущенно повернулся к полковнику.
— Сэр, мы не могли бы отослать этого преступника из форта Гумбольдт в Риз-Сити под нашим конвоем?
— Это возможно, — без колебаний ответил Клермонт.
Пирс холодно взглянул на него и процедил сквозь зубы:
— Вы, кажется, говорили, что это не дело армии?
— Я пойду вам навстречу, шериф. — Полковник вынул из кармана часы. — Нужно напоить и накормить лошадей. Если в сегодняшней армии необходимо что-то сделать, то приходится заниматься этим самому. Извините, губернатор, мы отправимся через полчаса.
Он встал и вышел. Майор произнес:
Видите ли, Натан, хотя платить приходится американскому налогоплательщику,
— Минутку, джентльмены! — окликнул их губернатор. Он вытащил из портфеля запечатанный пакет и протянул его О'Брейну. — Вы кое-что забыли, майор.
— Прошу прощения! — О'Брейн взял конверт и передал его Пирсу: — Шериф из Огдена просил вручить вам вот это.
Пирс кивнул, и оба вернулись к стойке.
В этот момент входная дверь открылась, и в салун вошли пять человек. Они направились к отдаленному столику, уселись и сразу вытащили колоду карт. Никто из них не проронил ни слова.
— Шустрые ребята у вас в Риз-Сити, — заметил О'Брейн.
— Все по-настоящему шустрые ребята отправились в Комсток Лоуд, когда там пару месяцев назад открыли богатые золотоносные пески. Сейчас здесь одни старики, но их тоже мало. Здесь никто не живет в старости, люди уходят бог знает куда. Не подумайте, что я жалуюсь, но в Риз-Сити шериф, обеспечивающий спокойствие, нужен так же, как на кладбище.
Пирс вздохнул, взял у бармена нож, вскрыл пакет и вытащил из него пачку плохо напечатанных розыскных листочков. Он разгладил их на стойке.
— Судя по всему, прилива энтузиазма вы не испытываете, — сказал О'Брейн.
— Большая часть преступников уже по полгода находится в Мексике, пока картинки с их изображением появляются здесь. Кроме того, часто возникает путаница, и печатают совсем не тех людей.
Здание железнодорожной станции Риз-Сити находилось в таком же плачевном состоянии, как и салун «Имперского». Некогда позолоченные буквы «РИЗ-СИТИ» облупились от непогоды и стали почти не видимыми на фоне стены, к которой они были прикреплены.
Начальник станции, единственный служащий железнодорожной компании Юнион Пасифик в Риз-Сити, неизменно находился в одной из приватных комнат салуна «Имперского» и поглощал виски в таких количествах, словно оно ему не стоило ни цента. Фактически так и было — хотя все спиртное поступало из Огдена по железной дороге, отель уже три года не получал ни одного счета для оплаты за эти перевозки.
Выйдя на платформу, Клермонт осмотрел весь воинский эшелон. К локомотиву с высокой трубой и тендером, загруженном чурками по ярду длиной, было прицеплено семь вагонов. Восьмой вагон был тормозным. Четвертый и пятый вагоны от локомотива не были пассажирскими. У них не было окон и имелось по одному входу в центре, к которым сейчас вели приставные мостки.
У входа в пятый вагон стоял крепкий и смуглый человек с великолепными усами. Клермонт считал Белью лучшим сержантом кавалерии Соединенных Штатов, а тот, в свою очередь, думал, что полковник Клермонт лучший из всех офицеров, под чьим началом ему когда-либо приходилось служить. Но оба тщательно скрывали свои соображения друг от друга.
Клермонт кивнул Белью, забрался на мостки и заглянул в вагон. Четыре пятых его длины занимали лошадиные стойла. Остальное место отводилось для воды и корма животным. Все стойла пустовали.