Ущелье
Шрифт:
Черкесы гордый народ и многотысячная армия турок присланная для усмирения, не испугала, а скорее разозлила непокорного бея. Имея всего несколько сотен воинов, он понимал, что не справится с врагом, и именно тогда вспомнил об ущелье.
Черкесский князь схитрил. Сделал вид, что убегает от сильного противника и турки бросились в погоню. Он заманил преследователей в ловушку. В узком проходе в горах преимущество получил не тот, у кого больше воинов, а кто лучше воюет.
Турецкий паша в отчаянии смотрел, как его войско несет потери. За два дня боев горстка горцев, пользуясь узостью ущелья,
Мустафа– Ага пожал плечами и сам вышел из палатки. Сейчас было не до церемоний. Возможно, султан прислал ему подмогу. Но воин выглядел странно. Не черкес, не турок, не казак. Да и сопровождающие его люди были одеты во что попало. Паша скривил губы. Что за сброд?!
– Не торопись делать выводы, дорогой, – к нему уверенной походкой подошел высокий смуглый мужчина в роскошной одежде. – Удели мне немного своего драгоценного времени.
Паша, повинуясь внезапному порыву, пригласил гостя в палатку.
– Хочешь победить врагов? – без предисловий спросил синеглазый посетитель.
– Не ты ли мне поможешь? – высокомерно покачал головой турок.
– Помогу. Но услуга за услугу. Отдай мне души твоих убитых воинов.
От неожиданного предложения Мустафа-Ага потерял дар речи. Наверное, этот путник сумасшедший. Поэтому так необычно выглядит его разношерстное войско. Паша расхохотался и махнул рукой, заглянувшему в палатку слуге.
– Гони их прочь, – приказал он.
Незваный гость пожал плечами и вышел.
Турок потер переносицу. Синеглазый развлек его, но черкесский князь, засевший в ущелье, продолжал оставаться головной болью. Мустафа-Ага решил изобрести новую тактику, чтобы вытащить непокорного бея. Утром, поговорив с советниками, он снова отправил войско на штурм. И потерял еще больше людей, чем раньше.
Сидя вечером у костра, паша в бессильной злобе расплескал поданную чашку с чаем. От двух тысяч пришедших с ним воинов, осталось меньше половины. Слуги прятали глаза, от разгневанного хозяина. А Мустафа-паша решил, что завтра он сам возглавит бой.
Легкое покашливание вывело его из раздумий. Паша оторвался от мрачных мыслей. Недалеко от него, сложив по-турецки ноги, сидел знакомый синеглазый мужчина. В этот раз он было одет точно как турок: в дорогие шаровары и расшитый золотом халат.
– Может, теперь поговорим, – усмехнулся гость. – Сдается мне у нас много общего, – он шутя показал на свою одежду.
– Кто ты? – в вечерних сумерках Мустафе показалось, что от незнакомца веет могильным холодом. Но он отогнал дурные мысли. В горах к вечеру всегда прохладно.
– Я тот, чье имя не принято говорить вслух, – глаза гостя сверкнули отраженным огнем костра, – и мое предложение в силе.
– Убирайся шайтан, – закричал паша, подскакивая. Он выхватил из-за пояса кинжал.
– Что случилось, господин? – слуга, отвернувшийся, чтобы налить очередную порцию чая, обеспокоено смотрел на разъяренного хозяина.
Паша стоял у костра, озираясь. Тот, кого он назвал шайтаном,
С утра турки пошли в атаку. Закаленные воины, измотанные походом и непрекращающейся битвой, хмурясь пробирались по ущелью, опасаясь очередной ловушки. И она не заставила себя долго ждать. Начался камнепад, организованный защитниками ущелья. Кто не успел отскочить, стонал под завалами. Потом на них обрушился град пуль. Рассредоточенные по ущелью черкесы прятались на горных уступах, в небольших пещерах, в кронах, нависающих над водой деревьев. Бороться с ними было все равно, что гоняться за привидениями.
Турки упорно двигались вперед. Но за каждого убитого врага платили тройную цену. Войско паши стремительно уменьшалось. Сопротивление горцев по мере продвижения к центру ущелья только увеличивалось. Чтобы уменьшить потери, турки тоже рассыпались по расщелине. Кто-то пробирался рядом с ревущим потоком. Кто-то по узкой тропинке в скалах.
Мустафа-паша с небольшой группой солдат оказался атакован черкесами, спустившимися на веревках по отвесному склону. Турки отбивались ятаганами от черкесских клинков. Но силы были не равны. Группа паши оказалась заперта в пещере. Все попытки вырваться оттуда пресекались теперь уже не ударами шашек, а меткими выстрелами.
Мустафа-Ага смотрел на истекающих кровью воинов и понимал – это конец.
– Зря отказался от сделки, дорогой, – послышался сзади знакомый голос.
Не веря своим ушам, паша обернулся. Синеглазый мужчина, небрежно привалившись к стене пещеры, поигрывал ножом странной формы.
– Кто ты? – спросил он, прицеливаясь в грудь незнакомца.
– Глупо тратить время на разговоры, – сказал мужчина. – Ты проиграл бой, но я могу все изменить.
– Так сделай это, – в отчаянии Мустафа был готов не все.
– Обязательно, – пообещал незнакомец, уходя в мокрую от капель воды стену пещеры.
– Шайтан, обманщик, – выругался паша и повернулся к выходу, который из последних сил обороняли турки. Случайная пуля пробила его грудь точно слева, заставив непреклонного воина сначала опуститься на колени, а потом беспомощно упасть лицом вниз.
Черкесы, похоронив погибших, устроили то ли праздник, то ли поминальную тризну. Бей вспоминал ушедших воинов и славил их победу над турками. Они сидели на большой поляне перед ущельем. Большая добыча, оставшаяся от разбитого турецкого войска, была честно поделена на всех. После пира князь отправился в шатер, еще недавно принадлежавший паше. Племянник бея заварил густой напиток в трофейном чайнике и вылил янтарную жидкость в золоченую пиалу.
– Туман пошел, – сказал он, с поклоном отдавая напиток дяде. – Не нравится мне здесь. Надо уходить домой.
– Ты впечатлителен как девица, – усмехнулся бей.
– Я не трус, – выпрямился гордый юноша.
– Я не о том, – бей покачал головой. – Не обращай внимания на туман. Это горы.
Он хотел сказать что-то еще, но кто-то властной рукой откинул полог палатки. У входа стоял Мустафа-паша с развороченной пулей грудью. Усмехаясь, он легко отшвырнул, бросившегося наперерез племянника бея и с окровавленным ятаганом двинулся к пораженному князю.