Ушелец
Шрифт:
Грибница Раскина требовала протеины. Он понял это, открывая третью по счету банку с тушеной свининой. Есть абсолютно не хотелось, тем не менее он послушно счистил пластмассовой вилкой слой застывшего жирка.
Звезды в иллюминаторе пришли в движение, словно разноцветные частицы внутри калейдоскопа. Космос перевернулся «с ног на голову». На минуту в поле обозрения оказалась гирлянда сияющих навигационными огнями гиперпространственных модулей, находящихся в дрейфе, затем корабль накрыла тень. Обзор заполнила собой черная рифленая плита — утяжеленный броней борт другого корабля.
Все возвращалось на круги своя.
«Надеюсь, мне не нужно будет повторно знакомиться с экипажем», — обратился Раскин к Всеобщности.
«Здесь Козловский, — рад продолжить с тобой работу».
«Здесь Ирен Родригес. Счастлива за вас с Вероникой. Бедняжка так нуждалась в сильном плече».
«Мы счастливы», — выделил первое слово Козловский.
«Мы, — согласилась Родригес. — У меня захватывает дух, когда я думаю о наших детях, ведь они родятся во Всеобщности. Им не понадобится катализатор, чтобы слиться с разумом Вселенной в одно целое…»
А ведь они правы: вскоре зараженные Грибницей начнут плодиться и множиться со скоростью, которую задаст им Всеобщность. Раскин до этого момента ни разу не задумывался о такой перспективе. Через полгода-год пространство Солнечной Федерации наводнят миллионы мутантов, у которых с представителями рода человеческого будет гораздо меньше общего, чем у нелюдя-колонизатора Раскина.
По-видимому, он и в этот раз не смог как следует замаскировать свое отвращение, и счастливая парочка звездных капитанов удрученно отпрянула. Их место заняла холодная, как мятная настойка, неперсонифицированная ипостась Всеобщности.
«Федор, можно начать работу, как только будешь готов».
— У меня есть вопрос, — сказал Раскин, приводя между делом каюту в порядок. Наверняка его переселят в один из модулей импровизированной станции. Корабль снабжения, лишившись груза, уползет через гиперпространство назад — к Солнцу.
«Разрешается задать любые вопросы».
За дверцей шкафчика оказалась початая бутылка виски. Выпивку Раскин успел прихватить, несмотря на то что из Женевы его увозили в срочном порядке. К алкоголю Грибница, живущая в его организме, относилась с пониманием. Кажется, она даже использовала метиловый спирт для синтеза каких-то необходимых ей веществ. Вот только лишний стаканчик мог породить в голове Раскина ненужные мысли. Опасные мысли.
— Меня интересует Гордон Элдридж, он работал на Забвении по вашей наводке? — Раскин сделал большой глоток из горлышка.
«По нашей».
— Но ведь он не был подключен к Всеобщности. Как это понимать? — теперь в руки попалась покрытая позолотой коробочка. Он приоткрыл крышку, полюбовался орденом, затем захлопнул ее и спрятал в карман. Снова приложился к бутылке.
«Это было мерой предосторожности. Мы не можем рисковать системой, внедряя ее элемент в эпицентр неизученной аномалии».
— И вы послали на заклание человека… Это было весьма конструктивное решение.
В дверь постучали. Раскин обернулся, посылая через Всеобщность приглашение войти. На пороге появилась Скарлетт — всю дорогу от Земли до Забвения она провела
«Это решение оказалось неверным, — продолжила диалог Всеобщность, — и результатов мы не получили. Человек высадился на Забвении, контакт с ним прервался. Миссия осталась невыполненной».
Раскин последовал за Скарлетт по коридору, к стыковочному шлюзу. От женщины пахло тяжелыми духами, такими, какими предпочитали пользоваться дамы преклонного возраста.
«Мы считаем, что у тебя шансов на успех больше, потому что ты имеешь связь с Всеобщностью, не являясь ее частью. На Забвении не окажешься глухим и немым, как Гордон Элдридж, сможешь поддерживать контакт с системой, получать консультации и передавать информацию. На данный момент ты — единственное существо в исследованном космосе, которое обладает совокупностью свойств, необходимых для успешного выполнения операции».
— Поэтому вы меня и терпите — Раскин улыбнулся.
— Здесь можно говорить мысленно. Не тратя энергию на речевой акт, — посоветовала Скарлетт.
— Нет уж, спасибо. В вашем пространстве и так слишком много тишины.
С Раскиным возился тот же майор, что готовил его и к предыдущей высадке на Забвение. Казалось, с тех пор прошло сто лет. Толстяк излучал искреннее радушие и готовность к сотрудничеству. Самого майора не смущало, что белое вдруг стало черным. И что недавно он с таким же рвением готовил человека для миссии, которая могла повлечь за собой перелом в необъявленной войне с Грибницей, а теперь делал то же самое во славу грядущих завоеваний Всеобщности. Он был узким специалистом и выполнял свои функции с самоотдачей и завидным удовольствием.
«Устройство называется „Кокон“. — Майор точно не собирался тратить энергию на „речевой акт“, несмотря на то что бока были сплошь покрыты ее излишками — в виде жировых складок. Раскин уже научился отличать свои мысли от мыслей, навеянных ему извне. Над ладонью толстяка возникла голограмма: объект, „Кокон“, вращался вокруг своей оси; внешне он напоминал вытянутую луковицу, зажатую между двух дисков. — Знакомься: глюонный реактор, в нем воплощены все достижения квантовой энергетики наших друзей — ххта».
Месяц назад майор знал только, что ххта — это раса восьмилапых существ, представители которой внешне напоминают огромных пауков. Теперь он давал инструкции относительно их технологии, будто сам родился и вырос под красным диском Арктура.
«Кокон» инсталлировали в Кратере три месяца назад, — рассказывал майор. — В сердечнике устройства находится «кварковый лабиринт» — пассивная гравимагнитная ловушка, повторяющая в миниатюре структуру и интенсивность магнитных полей нейтронной звезды. В качестве вещества для ядерного синтеза используются углерод, гелий, аргон — наиболее распространенные элементы в атмосфере Забвения. Волна темпорального смещения гасит реакцию, но…