Услышать тебя...
Шрифт:
— Ты думаешь, это они? — шепотом спросил Слон.
Сергей не ответил. Он хотел так думать. Конечно, это могла быть колхозная машина или полуторка с рыбзавода.
В просвете деревьев показался грузовик с брезентовым навесом. У него еще были включены подфарники. Машина прошла мимо куста, за которым они спрятались. Ветви хлестали по бортам, брезенту, громко треснул сук, попавший под колесо. Фургон двигался осторожно, то проваливаясь в глубокую колею, то подпрыгивая на обнаженных корнях, то и дело пересекавших проселок.
В кабине сидели
Когда все было выгружено на берег, мотор зафырчал и грузовик медленно поехал вдоль берега. Вот он повернул прямо на кусты, за которыми стоял газик. Сергей схватил Мальчишкина за плечо. Если они сейчас напорются на газик, все пропало... Но грузовик остановился—на пути оказался пень, — дал задний ход и проехал дальше. Свернул он в лес на порядочном расстоянии от газика.
В это время три человека торопливо надували большую резиновую лодку. Работали слаженно, сразу видно, что это дело им привычно. Изредка перебрасывались короткими репликами, но слов было не разобрать.
К ним подошел шофер — во рту его все еще дымилась папироса — и пощупал лодку, которая уже приняла округлые очертания, выставив по бокам черные резиновые «плавники» с отверстиями для весел. Накачивали лодку автомобильным насосом. Тот, кто качал, иногда выпрямлялся и ребром ладони стряхивал пот со лба.
Лодка раздулась, задрав вверх нос и корму, они побросали в нее мешки, весла и втроем понесли к воде. Вот они пропали из глаз, спустившись с берега вниз, а немного погодя послышался звучный шлепок — лодка была на воде. Скоро она снова показалась уже на порядочном расстоянии от берега. Один греб длинными голубыми веслами, двое других неподвижно сидели на носу и корме. Лодка держала курс на остров.
На берегу остался шофер. Он послонялся вдоль обрыва, задрав голову, долго смотрел на одинокую березу, в ветвях которой голосили пробудившиеся с восходом птахи, а потом, постелив на мокрую траву ватник, улегся на него и стал смотреть на еще белесое, со следами ночной хмури небо.
А день занимался, бор звенел от птичьих голосов, над лужайками запорхали бабочки-лимонницы, загудели первые пчелы-разведчицы. Они еще не садились на усыпанные росой цветы, по-видимому боясь замочить легкие прозрачные крылья, а останавливались над цветком и жужжали на одной ноте, исполняя какой-то свой пчелиный ритуал.
Мальчишкин сидел на поваленном полусгнившем дереве и, хмуря лоб, двигал белыми бровями. Сергей курил рядом. Чтобы выпустить дым из ноздрей, он всякий раз нагибался. Морщины на лице Мальчишкина разгладились, он улыбнулся и поднялся со ствола.
— Я сейчас, — сказал он и осторожно зашагал в глубь леса.
Вернулся он минут через пятнадцать, негромко посвистывая.
— Куда ты ходил? — спросил Сергей.
—
Часа два прошло, прежде чем лодка повернула к берегу. В бинокль Сергей видел, как они выбрали перемет с крупной, серебристо сверкающей рыбой, потом второй, видел, как извлекли из мешков сети и поставили в полукилометре от острова. И вот теперь приближались к берегу.
Шофера там уже не было. Не было его ватника, на котором он так удобно устроился. Когда до них донеслось отчетливое посапывание, Женя Мальчишкин подкрался к шоферу, и… наверное, пробуждение его было ужасным. Он даже не пытался крикнуть, когда на него, навалилась стодесятикилограммовая туша, сплошь состоящая из натренированных мышц. Связанного по рукам и ногам шофера, с носовым платком во рту, Слон бережно принес на руках, как ребенка, и положил на лужайку. Подумав, великодушно подсунул под голову связанному человеку с выпученными глазами и напряженным лицом его собственный зеленый ватник.
— Отдыхай, дорогой, — успокоил его Мальчишкин. — Мне тоже сегодня зот этот товарищ не дал досмотреть исключительный сон...
Шофер замычал, пытаясь вытолкнуть изо рта кляп, и перевернулся лицом вниз. Это ему не понравилось, и он заколотил по земле связанными ногами. Слон снова повернул его на спину и строго сказал:
— Не балуй, дорогой, а то положу на муравейник. Шофер затих и стал смотреть на вершины сосен.
Глаза у него от ярости покраснели, а твердые скулы стали белыми.
Сначала все шло по плану: как только лодка с шорохом наехала на прибрежный песок, перед браконьерами выросли Сергей и Мальчишкин.
— Я инспектор рыбоохраны, — сказал Сергей.— Прошу назвать ваши фамилии для составления акта.
Дальше все произошло мгновенно и совсем не по плану. Никто больше и слова не произнес. Двое — они уже ступили на влажный песок — молча шагнули Сергею навстречу, а третий — он еще сидел в лодке — быстро нагнулся и вскинул к плечу ружье. Две яркие вспышки, свист дроби и оглушительный грохот. С такого расстояния невозможно было промахнуться, потом, на суде, преступник утверждал, что он просто хотел попугать, на самом деле он взял выше потому, что боялся попасть в приятелей, которые не успели бы отклониться в сторону, чтобы открыть ему мишень.
Сергей почувствовал плечом несколько уколов, в нос ударил вонючий запах бездымного пороха, в воде, рядом с лодкой, дымился пыж. Видя, что человек в лодке переломил ружье и закладывает в стволы патроны, Сергей огромными прыжками бросился к лодке и навалился на стрелявшего. Человек закричал — мякоть ладони его прищемило между стволами и спусковым механизмом, — в следующее мгновенье ружье шлепнулось в воду, а Сергей изо всей силы ударил браконьера в лицо. Тот откинулся навзничь и сполз с лодки в мелкую воду. Сергей бросился к нему, но поскользнулся о наваленную на дне крупную рыбу и тоже полетел в воду. Вскочив, отшвырнул ружье подальше и оседлал пытавшегося вскочить на ноги человека.