Услышать тебя...

Козлов Вильям Федорович

— Странно, — задумчиво произнесла Лиля.

— Что странно?

— Столько лет мы были вместе, а я тебя так и не по­няла.

— Ты и не старалась.

— По-моему, ты и сам себя не понимаешь. Сергей промолчал.

— И надолго ты поселился в этой глуши? — перевела разговор на другое Лиля.

— Да нет, скоро возвращаюсь в редакцию.

— А как твой роман... без названия?

— Послушался тебя и сжег.

— Надо же! А над чем сейчас работаешь?

— Повесть заканчиваю.

— Напечатают?

— Думаю, что да.

—

Я читала в «Неделе» отрывок. Неплохо.

— Ну, спасибо, — сказал он.

— Уехать так надолго из большого города в дикую глушь, жить в избушке на курьих ножках и ловить ка­ких-то жуликов.,.

— Браконьеров, — улыбнулся Сергей.

— Это какой-то бред! В тебя, мне рассказывали, стреляли? И даже ранили? Зачем тебе все это?

— Не все ли равно, с кем воевать? — усмехнулся Сер­гей. — В редакции с Лобановым или здесь с браконьера­ми? Здесь даже интереснее и честнее. Наверняка знаешь, кто враг.

— Нормально, как все, ты жить не можешь.

— Наверное, так,

— Почему бы тебе не уехать в другой город? Ты ведь отличный журналист. Смог бы в центральной газете устроиться.

— Если я правильно понял, ты меня приглашаешь в Москву? — насмешливо взглянул на нее Сергей.

— Это от тебя зависит.,,

— А как же тот… твой майор? Да, я слышал, его повысили в звании...

— Я ведь не спрашиваю про твоих женщин! Навер­ное, нет отбоя?

— Поэтому я сюда от них и сбежал, — улыбнулся Сергей.

— В Москве ты… мы могли бы начать новую жизнь. .. Другой город, люди, обстановка...

— А как на это посмотрит твой папочка?

— При чем тут он?

— Может быть, ты и права: он ни при чем.

— У нас ведь сын, — сказала она. — И ему нужен отец.

— Я рад, что ты это поняла.

— Ради Юры я готова... все забыть.

— В это я не верю: ты ничего не забываешь, — заме­тил он.

— И тебя не волнует, что у Юры не будет отца?

— Зачем же ты меня хоронишь? — усмехнулся он.

Лиля взглянула на него. Глаза ее влажно блестели. Можно было подумать, что на них слезы навернулись. И Лилин голос, когда она заговорила, был мягок и сер­дечен.

— Было же у нас, Сережа, и хорошее…

— Ты помнила только плохое, — ввернул он.

— Я много за эти месяцы думала о нас, о тебе...— продолжала она. — Наверное, в чем-то я была не права. Не спорю. Но, поверь, я хотела быть для тебя хорошей женой. И все силы прилагала, чтобы жизнь наша стала лучше... Но все мои усилия натыкались на твое упрям­ство! Мы давно бы могли уехать из этого города и за­жить, как люди...

— А здесь живут не люди? — спросил он.

— Какое мне дело до других! — несколько повысила она голос. — Я женщина и в первую очередь думаю о се­бе, о своей семье. .. А ты оказался мне плохим помощни­ком в устройстве нашей жизни. И тогда я поняла, что нам не по пути... Это и стало причиной нашего развода, но прожитые вместе годы не выбросишь из жизни... Я хочу сказать, что сейчас у меня нет уверенности, что я пра­вильно

поступила. Возможно, умом и понимаю, а вот сердцем... Может быть, нужно было еще подождать? Постараться получше тебя понять? Не знаю, как тебе, а мне тебя часто не хватает...

Сергей с любопытством смотрел на Лилю. Он даже грести перестал. Неужели она на самом деле верит, что после всего, что произошло, они смогут снова вместе жить? Два совершенно чужих человека, у которых толь­ко одно общее — это сын. Ни он, ни она не смогли пере­мениться за каких-то полгода, да и вряд ли вообще ко­гда-либо переменятся...

Однако ковыряться во всем этом Сергею не хотелось, и он начистоту все ей высказал. То, что они совершенно разные и чужие люди, совместная жизнь это подтверди­ла. Нужно быть безумцами, чтобы снова сойтись и все повторить. Как сейчас они не понимают друг друга, так и никогда не поймут... Москва, конечно, прекрасный го­род, но Сергею совсем не хочется там жить. Здесь, на берегу этого озера, он чувствует себя великолепно. Здесь ему прекрасно пишется, а в последнее время он понял, что это главное в жизни. Только тогда он счастлив, когда за день напишет три-четыре страницы. Наверное, для се­мейной жизни, тем более с Лилей, он не годится, а же­ниться лишь для того, чтобы кто-то был рядом и создавал так называемый семейный уют, — это нечестно. Если он ничего не может дать женщине, то не имеет права и тре­бовать чего бы то ни было. ..

Солнце спряталось за.соснами. В камышах все еще покачивалась удочка. Самого Юры не видно. Надоело и Дружку воевать с комарами. Он забрался под «Москвич», где обычно спал ночью.

— Наверное, мне не нужно было приезжать, — ска­зала Лиля.

— Я очень удивился.

— Ты прав, разбитый кувшин не склеишь... Это озе­ро, природа меня настроили на лирический лад... И по­том, семь лет из жизни так просто не выкинешь.

— Это правда, — заметил Сергей.

— Ты меня отвезешь в город? У меня в гостинице заказан номер.

— А Юра? Ты его заберешь?

— Я тебе его оставлю, — улыбнулась Лиля. — Соб­ственно, поэтому я и приехала...

— И стоило нам столько времени переливать из пу­стого в порожнее! — рассмеялся Сергей.

— Мы всей семьей уезжаем на пароходе по Волге. Я и подумала, что тебе представляется прекрасная воз­можность побыть месяц с сыном.

— Послушай, вот ты толковала, что сыну плохо без отца. Это все верно. И отцу плохо без сына... Отдай мне его!

— Ребенок не игрушка!

— Пусть пока поживет у меня, а там видно будет. ..

— Там видно будет... — повторила она, глядя на бе­рег, где в камышах шевелилась, вздрагивала бамбуковая удочка.

— Он тебе не нужен, — сказал он. — Тем более сей­час, когда ты устраиваешь свою новую семейную жизнь.

— Я устрою, а вот ты — не уверена.

— Юрке будет лучше со мной, — сказал он.

— Мои родители не согласятся, — помолчав, ответи­ла она. — Они очень привязались к нему.