Успех

Бояджиева Мила

– Разминка, пристрелка. Нормально все!
– Роланд вскочил, роняя газеты.
– И не надо смотреть так, словно меня уже уводят в наручниках за убийство или растление! Перед вами, конечно, человекоподобный экземпляр, но не до такой же степени! Меня наделили душевной чуткостью и высокой организацией той материи, которую называют здесь душой. Я тонко чувствую прекрасное, обожаю поэзию, я нежен и добр, в конце концов! Мое самое любимое слово милосердие. И никакого криминала!

– Это так опасно, экселенц!
– Испуганно округлил глаза Батон.

–

Они вас подставили...
– Гневно прорычал Амарелло.

– С такими качествами нечего делать на Земле!
– Скорбно вздохнул Шарль.

– Но без них я не сумею влюбиться. "Любовь - это доброта, это внутренний свет, озаряющий тебя и дарящий неиссякаемое тепло..." Так сказал какой-то вдумчивый очевидец данного явления. Видите - свет, тепло, доброта... Разве они могут возникнуть в криминогенном сознании?

– Экселенц, поймите главное: вы должны быть крайне осторожны. Взмолились трое.

– Оставьте, друзья, это смешно. У меня столь много преимуществ перед коренным населением, что я испытываю неловкость. Поверьте, мне стыдно прикидываться таким, как они, это не честно и я дал себе обещание ограничить сверхвозможности.
– Вдохновенно сверкнул глазами Роланд, став похожим на все портреты утопистов, будь то Томас Моор, Рылеев или Павка Корчагин.

– Экселенц, у вас впереди кошмарные две недели, зачем начинать с отказа от законных преимуществ?
– Плаксиво заканючил Батон.

– Давайте обсудим спокойно.
– Роланд закинул ноги на кофейный столик.
– Что я имею?
– Возможность прямой телепортации, то есть беспрепятственного и мгновенного перемещения в пространстве. Мало того - с получением полного пакета документов, необходимых для легального проживания в данном географическом месте. Шарль позвал меня и я стартовал прямо из купе Экспресса в холл этой виллы. И как сие назвать?

– Рациональное использование стратегических возможностей.
– Пожал эполетными плечами Амарелло.

– Нет! Шалость, ребячество, выпендреж. И вот, что я решил: - Роланд достал из кармана паспорт: - Эти документы останутся со мной до конца пребывания. Что конечно, усложнит задачу перемещения. А к чему мне перемена мест? Я что - президент, наемный убийца, журналист, звезда в гастрольном туре? Решил железно: от излишних перемещений отказываюсь!

– Останетесь здесь, экселенц!?
– Не поверила своим ушам троица.

– Не обязательно прямо тут, но буду разъезжать, как обыкновенный гражданин.
– Роланд открыл паспорт: - Гражданин Объединенной Европы Корон Анима. Прошу обращаться ко мне соответственно. Только так: КОРОН АНИМА. Ударение на первых гласных. И без всяких иерархических предрассудков. Уяснили? Я вижу некоторое непонимание на ваших лицах. В чем проблема? Ксива в порядке, имя сносное, страсть к перемене мест умеренная. Буду летать самолетами, ездить в автомобилях, на поездах, пользоваться собственными ногами на худой конец.

– Ужасно, экселенц!
– Поник Батон.

– Натуральное мальчишество!
– заявил обнаглевший Амарелло.

– При таком ограничении

сроков и расширении диапазона поиска тратить время на длительные переезды совершенно неосмотрительно.
– С придельной деликатностью аргументировал Шарль.
– Чем вас не устраивает телепортация? Удобно, дешево, гигиенично. И совершенно никому здесь не мешает. Вы больше навредите аборигенам, если начнете оттаптывать им ноги в трамваях и занимать инвалидные места в транспорте.

– Согласен с аргументами опытного земноведа. Сформулируем это условие так: я отказываюсь от преимуществ мгновенного перемещения в тех случаях, когда речь идет о соревновательности с людьми. Допустим, мне придется принять участие в рыцарском турнире, или как-то угодить даме. То есть, вступить в равную борьбу с соперником за её чувства. И в то время, как человек, преисполненный героических намерений, будет пересекать пространство на автомобиле или скакуне, я чудом явлюсь первым, что бы перехватить приз? Стыдно, друзья и совершенно не честно.
– Разгорячившись, Роланд метался по комнате.

– Сомневаюсь почему-то, что вам придется участвовать в рыцарских турнирах.
– Робко заметил Шарль.
– И в героических намерениях гипотетических соперников - не уверен.

– Но мое решение справедливо! К тому же временно. Можно подумать, что речь идет о пожизненном заключении в условиях земных ограничений! Отстреляюсь - и снова в дамках.

– Речь идет о задании архиважном. Можно ли так рисковать? Как самый старший из вас, я настаиваю на благоразумии. Легкомыслие равносильно самоубийству!
– Весомо изрек Шарль, в тайне возмущенный тем, что экселенца прислали на Землю столь безоружным - слишком зелен, слишком наивен, начинен устаревшими кодексами чести, обременительными нравственными догмами.

– Успокойтесь. Отказ от некоторых преимуществ - всего лишь робкое заигрывание с людьми. Главное ведь остается неизменно - я бессмертен, друзья мои...
– Горько усмехнулся гражданин Корон Анима, той самой знакомой Роландовской усмешкой.
– Стыдно, конечно, играть на равных с такой картой в рукаве... Но я - уязвим! Меня можно ранить и это будет очень больно... Посмотрите, я попробовал кольнуть себя тут, - он задрал брючину, обнажая колено.
– Ничего! А была дырища... Впечатление вообще отвратительное: кровь, адская боль, аж в глазах темнеет. Потом все затянулось и через час вовсе исчезло. Чего же мне бояться, скажите?

– Вот этих самых отвратных явлений - слабости, боли..
– Поморщился Амарелло.
– Они повергают в смятение, отнимают у бойца силу и волю к победе.

– Но прежде всего стоит остерегаться врачей, полиции, наблюдательных граждан!
– Возмутился Шарль.
– Что они подумают, когда на их глазах изувеченный воспрянет, растолкав хирургов?

– Подумают, что это один из бессмертных героев популярного сериала "Горец".
– Решил кот.
– Нормальные дела.

– Ты помешался на кино. А тут - жизнь. Военная ситуация.
– Отмахнулся Амарелло гипюровой дланью.