Устранение
Шрифт:
Обхватив когтями левой руки кончики пальцев правой, я провожу кровоточащими пальцами по двери, точно так же как Малия водила символом посмертных уз по королевской руне.
Какая-то сила подхватывает меня, тянет вперёд, и я не успеваю даже ахнуть, как дверь распахивается.
Я падаю вперёд и приземляюсь на пол за дверью комнаты. Малия и Таня падают вместе со мной. Темпл и Эйс отстают от них всего на долю секунды. Мои демоны-волки не останавливаются, хватая моих сестёр за руки и таща их вперёд.
Со стонами боли они возвращаются
Я поднимаюсь на ноги, оставаясь в своем человеческом обличье.
Бросив быстрый взгляд, чтобы убедиться, что Малия и Таня рядом, я прыгаю навстречу лучу света, чувствуя, что его энергия готова к движению.
Прежде чем я приземляюсь, сильный порыв ветра отбрасывает меня в сторону, сбивает с ног и швыряет о стену тюрьмы. Придя в себя, я делаю ещё одну попытку, делаю ещё один шаг к балке, но меня снова отбрасывает в сторону.
Будь то мой отец или тюрьма, что-то не хочет, чтобы я использовала луч в качестве средства передвижения.
— Нам нужно бежать! — кричу я. Как и сказал мой отец.
Малия и Таня держатся прямо за мной, их непоколебимое доверие ко мне как к своей альфе заставляет моё сердце сжиматься.
Мы идём по коридору, хотя у меня нет надежды найти выход, поскольку луч так быстро привел меня в камеру моих сестёр. Моя волчица снова поднимается, и я нажимаю на руну, чтобы снять с себя одежду, и то и другое исчезает, когда я позволяю своей волчице взять верх, надеясь, что моё обостренное обоняние в этой форме поможет мне сориентироваться.
Как только я перевоплощаюсь, на меня обрушивается сенсорная перегрузка, сочетание моего собственного запаха и аромата моих сестёр наполняет воздух вокруг меня так сильно, что не имеет значения, в какую сторону я поворачиваюсь. Тяжелый запах скрывает направление, в котором я шла. Проклятые тюремные уловки!
Хуже того, тюрьма снова перестраивается, и длинный коридор, по которому я шла, разделяется на множество туннелей, каждый из которых ведет в разных направлениях. Не имело бы значения, смогу ли я теперь различить свой путь, поскольку моего первоначального маршрута больше не существует.
Пока я кружусь по кругу, чувствуя, как во мне нарастает неуверенность, вдалеке, на дорожке справа, загорается фиолетовый свет.
Королевская руна мерцает на дальней стене, точно так же как несколько рун светились, когда я уходила в прошлый раз.
Туда, я мысленно зову своих сестёр, одновременно рыча волчьим голосом.
Мы мчимся по наклонному туннелю, часть спуска поскальзываясь. В конце туннеля я следую за следующим фиолетовым свечением, поворачивающим налево. Затем снова направо.
Как только я замечаю то, что должно быть последним отверстием, тюрьма снова меняется. В двадцати шагах передо мной начинает
Если мы вовремя не побежим через неё, то будем отрезаны от внешнего мира.
Глава 44
Быстрее! Кричу я своим сёстрам, задерживаясь на секунду, когда они проносятся мимо меня. Мне нужно знать, что у них всё получится. Я не смогу бежать впереди, если они отстанут.
Я ни за что на свете не оставлю их здесь.
Расстояние впереди быстро сокращается. Темпл и Малия проскакивают его вместе, затем Таня и Эйс — гуськом.
В моих задних ногах появляется сила, которая дает мне силы прыгнуть и в самый последний момент протиснуться через сужающийся промежуток.
Тёплая энергия разливается по маленькой комнатке за дверью, когда стена за нами закрывается, дверь открывается перед нами, и мы все выбегаем наружу.
Я резко останавливаюсь на пешеходной дорожке, возвращаюсь в свой человеческий облик, приседаю и замираю, прежде чем успеваю собраться с мыслями настолько, чтобы вернуть одежду.
Сильные руки Романа обхватывают моё обнажённое тело, притягивая меня к себе.
Бушующая энергия, которую он едва сдерживает, вступает в противоречие с моей собственной.
— В последний раз, чёрт возьми, — бормочет он, прижимаясь губами к моему лбу. — Это последний раз, когда ты входишь в эту тюрьму.
— Мой отец помог нам сбежать, — моё сердце учащённо бьётся, дыхание учащается. — Какая-то его часть заперта в тюрьме.
Ярость Романа только усиливается.
— Мне нужно знать всё, но я должен немедленно скрыть присутствие твоих сестёр, иначе Крона почувствует их, как она почувствовала это на мосту, и за считанные секунды доберётся до нас.
Я быстро киваю ему, показывая, что понимаю. Мне слишком многое нужно сказать Роману — что мой отец велел мне бежать, сломать врата Пира-Мортема, если понадобится, — но Роман прав. Сейчас нет времени.
Поднявшись на ноги и одевшись, я поворачиваюсь к своим сёстрам. Они снова приняли свой человеческий облик и стоят передо мной в рваных рубашках и мотоциклетных штанах, в той же одежде, в которой они были в тюрьме, и всё это воняет так, как воняет одежда, которую носили больше недели.
Тюрьма так сильно маскировалась.
Когда я встречаюсь взглядом с ледяными голубыми глазами Тани и замечаю спутанные светлые волосы, она скалит зубы, глядя на меня. Грудь Малии рядом с ней тяжело вздымается, и я не уверена, о ком из них мне следует беспокоиться больше.
— Эй, — тихо говорю я, и сердце у меня снова колотится где-то в горле. Я подхожу к ним, как к раненым животным, потому что понятия не имею, как они отреагируют.
Таня кипит, её дыхание вырывается короткими, быстрыми толчками, и я готовлюсь к тому, что её гарпия вот-вот взорвётся. Но это Малия запрокидывает голову и кричит.