Устранитель зла
Шрифт:
— Сухмет, ты можешь замаскировать меня под Киноза? Ну, вспомни то чучело, которое Ди сделал из своего врага, и попробуй…
Глаза фоя на мгновение стали совсем узенькими от удовольствия. Ди любил, когда вспоминали его победу над летающим охотником на путников. Он действительно соорудил из него очень недурное чучело, которое Сухмет установил в своей лаборатории. Вот только одно они сделали искусственным — когти чудовища. Они могли, конечно, приклеить настоящие когти Киноза, но Сухмет почему-то опасался, что тогда он может всё-таки ожить и учинит массу неприятностей. Хотя как может ожить чучело, набитое опилками, об
— Это нетрудно, господин, вот только жаль, что у нас нет подходящих материалов. Я хочу сказать, если бы у нас было несколько волосков с его шкуры…
Вдруг Ди удивлённо пошевелил бровями, совсем как Сухмет, и достал маленький мешочек, висевший на шнурке на его шее. Он снял мешочек и протянул его Сухмету.
— Почему нет, учитель? В этом мешке ты найдёшь кусок его кожи с клочком шерсти.
Сухмет с интересом посмотрел на фоя.
— Зачем тебе это? Или ты предвидел?.. Ди отрицательно покачал головой:
— Я, естественно, не мог предвидеть такой необходимости. Я просто следовал старой фойской поговорке: след побеждённого врага — лучшая защита.
Лотар вдруг представил себе следы ушедшего в бой воина на песке, представил, что знает о его смерти… Что верно, то верно: всякий, кто пытается последовать туда, куда ведут эти следы, должен крепко подумать. Фойская поговорка оказалась полна смысла.
Сухмет взял мешочек, оглянулся на Желтоголового, посмотрел на Ду-Лиа, которая вела себя совершенно спокойно, и весело произнёс:
— Тогда, как говорят в некоторых кругах, нет проблем, мой господин. Готовься к полёту.
Глава 7
Сердце колотилось в груди, как молот по наковальне, голова была такой тяжёлой, словно он не спал четыре ночи подряд. Он поборол очередной порыв ледяного ветра, который попытался бросить его на скалу с острыми, как пики, выступами, и снова попробовал войти в лабиринт силовых полей, ведущий в замок Хифероа.
Уж не наложил ли Сухмет слишком сильное заклятие, когда придавал ему внешность Киноза? Или, может быть, он сам перегнул палку, когда пытался сделать себе крылья побольше, чтобы двигались так же, как у демона? Сейчас эти Кинозовы крылья только мешали — многие движения были неверными и чересчур сложными. Но почему эта маскировка так отозвалась на самочувствии?
Очередной сумасшедший вихрь с силой развернул его, Лотар переборол напор воздуха и вошёл в лабиринт. Вперёд, вбок, вверх… В лабиринте ветер немного стих. Зато слишком близко стала расплываться радужная плёнка обжигающего поля. И не понять: горячая она, холодная ли?
Желтоголовый попытался подняться строго вертикально, но ещё один порыв бросил его вперёд, к замку. И Лотар врезался в поле, успев лишь в последний момент выставить плечо. Удар о поле оказался ошеломительно болезненным. И сразу запахло жжёным — должно быть, это горела его кожа. Он стиснул зубы, чтобы не застонать, хотя мог бы, вероятно, и голос подать. Недаром же почти четверть часа, ещё на подлёте, вспоминал рёв Киноза.
Ещё раз строго вверх. Теперь будет легче. Действительно стало легче. Ветер стал восприниматься лишь как бриз, приходящий издалека и вздымающий шерсть на загривке. Вот был бы трюк, если бы крылья Киноза были пернатыми и ему пришлось бы в этой круговерти выстраивать себе фальшивые крылья! Нет, он и на своих родных едва
Плохо было ещё и то, что ничего толком не известно о противнике. Какой он: сильный или слабый? Готовится к драке или ему на все эти размахи и потрясания мечами наплевать? Ведь бывает же и так: стоит только посмотреть пристально — и тебе всё рассказывают, хотя нужно очень неплохо знать момент, когда следует посмотреть.
Напоминания о бое вдруг отозвались обострённым восприятием Гвинеда с Акифом. Они болтались сзади, их едва удалось спрятать под фантомную шерсть, но рукоятки всё равно торчали, а при резких взмахах ещё и впивались в бок округлыми навершьями. Должно быть, чуждая магии сталь обоих клинков протестовала против попытки Сухмета спрятать их, чтобы они не выдали Лотара при проходе через сигнальную систему Хифероа. Вот и злятся, решил Лотар.
И надоевшая, но всегда такая важная забота — успеть бы трансформировать руки из крыльев во что-то, способное держать мечи, прежде чем противник нападёт.
До больших замковых ворот оставалось совсем немного. Вот ещё ближе, ещё… С небольшой высоты стало видно, какое это огромное сооружение. Ох уж эти горы! Как сильно они меняют масштаб! Здесь, как и в море, издалека всё кажется почти нормальным, а потом вдруг становится гигантским. И тут и там далёкое становится близким, а малое большим так резко, как нигде больше.
Лотар плюхнулся на камни, осмотрелся по сторонам. Ворота, которые сверху выглядели не больше главных городских в Лотарии, оказались высотой футов пятьдесят, а то и выше.
И шириной — хватило бы проехать трём телегам в ряд. Для кого же это построено? Кого тут принимают в торжественных случаях?
Ощущая холодок недоброго предчувствия, Лотар стал резко трансмутировать крылья в руки. Это получилось очень хорошо. И даже боль, которую он обычно испытывал при этой процедуре, на этот раз не очень мешала. Оставив, фантомные крылья за спиной, чтобы какой-нибудь дурачок по-прежнему мог принять его за Киноза, он вернул своим рукам нормальный вид, гибкость и точность движений, как и положено человеку. Потом подошёл к боковому столбу, взял горсть наметённого здешними дурными ветрами снега и наполовину смыл, наполовину стёр слизь, оставшуюся от превращения.
Он уже готов, а хозяев всё нет. Лотар размялся, выдернув клинки и повертев ими в воздухе. Всё было в порядке, на большее он и не рассчитывал! Желтоголовый попытался спрятать мечи, но не тут-то было. Он не мог попасть в ножны, когда они болтались так неудобно. Вздохнув, он передвинул их на обычное место. Ножны Гвинеда легли на спину, ножны Акифа — на левый бок. И пошёл вперёд.
В глубине прохода шаги его загрохотали так, как будто он ступал в подковах. Дополнительная акустика, — значит, скоро кто-то появится. Это хорошо. К тому же, как он и ожидал, стало теплее. Главным образом от огромных, продолговатых, как северные колбаски, и толстых, словно лошадиный круп, факелов, вмазанных на деревянных подставках прямо в стены. Эти отливающие медью колбы, так называемые вечные факелы, могли гореть сотни лет. Не столько искусное, сколько дорогое волшебство. Лотар уже видел что-то подобное много лет назад в Ашмилоне. Только тут они помощнее и горят пожарче, оно и понятно, климат тут не самый тёплый.