Утка
Шрифт:
Коля. – Хотел. Да только там не все смотрят. Туда надо «из ряда вон», или тупо, смешно. А у нас тут, что интересного? А уж смешного? (Рукой махнул.) Слезы одни. Кому нужны наши слезы, Вася? Бог – высоко, царь – далеко. Только сами. А самих нас: ты да я, да мы с тобой. Да Сашка мой. Не блогер он …Не получилось у него. Тут надо такое придумать, чтобы до телевидения дошло? Чтобы не просто обличить, а ОБЛИЧИТЬ? Чтоб, как глас божий на всю страну!
Василий. – Глас божий, говоришь?
Коля. –
Василий. – Вот ты, Коля. Николай Макарейкин, ты и покажешь всем ШОУ! Оракулом станешь, правдолюбцем, ясновидящим-обличителем! И не смотри на меня так!… А кто кроме тебя? Я, что ли? Я же алкаш. Меня и слушать не станут. А ты артистом хотел стать, стихи писал. Помнишь, когда в Зину влюбился, всех своими стихами достал. Весь поселок от тебя, поэта придурошного, шарахался. …Что? До сих пор пишешь? Все, капец пришел. Зине опять?
Коля. – Ну, не только… Только не говори никому. Слышь? Ты мне друг?
Василий. – Да ладно, это же твое, сакральное.
Коля. – Где ты слова то такие берешь?
Василий. – Читаю много.
Коля. – И, когда успеваешь?
Василий. (Крутит мобильником). – Тут про все. И с похмелья отлично так, даже помогает. Короче, проверить надо. Давай! Давай, ты вот прямо сейчас что-нибудь и обличишь. Катренами давай.
Коля. – Чем?
Василий. – Нострадамус катренами писал. Стихами, короче. Включайся, слышь… Так, давай для начала тебя обличим. Не тупи, Коля. Чтобы проще, давай наезжай на всех по заповедям. Репу свою взорви, грехи обличай. (Коля напрягся, смотрит пристально на Васю.) …Не, меня не надо… Мой грех всем известен. Давай с себя. Да не бойся ты, это ж для пробы. Ну? Какой твой страшный грех, к примеру?
Коля. – Я даже не знаю. Ну спать люблю, это как, грех? Лень что ли обличать? Покушать тоже. Вот, иногда, в последнее время, редко что-то… (Убирает бутылку за ножку стола).
Василий. – А-а, давай, как карта ляжет. Сейчас Зина твоя войдет, а ты стихом по ней! Вот, как огрей! Вот, что в голову взбредет. Но, грех подразумевай.
Коля. – Ну ты, блин, задачу мне?
Василий. – Главное, помни о кедрах, о сволочи этой продажной, вот в уме злость эту держи… Должно получиться.
Коля. – Да я, как вспомню, сколько зверья в прошлом году от пожара погибло?! Перед глазами почему-то белка с бельчатами обгорелые и птицы. Клювы раскрыты…
Василий. – Вот, вот это держи!
Коля. – Как это развидеть? Все сжимается и, почему-то живот крутит. (Бьет себя в грудь.)
Входит
Коля. – Не души ты невинную душу,
Отпусти, пусть растет во хлеву.
Нешто нечего в доме покушать?
Как люблю твоих глаз синеву.
Я тебя осуждать не решаюсь.
Да мой в зеркало образ не вхож,
От излишеств я, Зиночка, маюсь,
Погляди, на кого я похож?
Нет, коль Рубенс живой был, художник,
Я бы в «музы» ему подошел.
Я обжора, алкаш и безбожник
Ждет в аду меня жаркий котел.
– Отпусти эту жирную утку!!! (Зина вначале оторопела, как под гипнозом, потом мгновенно, как по приказу, открыла дверь в сени, выбросила туда утку.) Лучше мучиться буду в посту…
(Утка от радости, слышно, как закрякала, замахала крыльями.)
Коля резко меняется в лице, смотрит на Зину уже обыденно, он делает вид, что резко забыл, что говорил стихами, и даже то, что он говорил. Зина оторопело стоит с топором.
Коля. (Уже прозой). – Ты зачем топор взяла? Зина! Зи-ин… Да что ты встала столбом? Топор этот не наш, его Маринка принесла, чтоб заточил ей, головы курам рубить. В кладовке возьми, нашенский лучше.
Зина. – Коля, эт что щас было? Вася здравствуй… А? Ты что, опять начал?
Василий. – Я?
Коля. – Что?
Зина. – Коля. Коля, это ты сейчас стихами разговаривал?
Коля. – Я? Да я ж давно уже в завязке, ты, Зина, что?
Зина. – А сейчас что было? Нет, ты это, придуриваешься что ли? Я те утку принесла, башку надо срубить, гости завтра, а ты мне тут стихи читаешь?! Опять?
Коля. – Зин, это ты о чем, Зин? Говоришь, что попало, стихи какие-то… Вась, скажи хоть ты?
Зина. – Ага, нашел свидетеля? Оба алкаши.
Коля.
– Я бы попросил… Попросил бы не обобщать. Я стою, жду, где утя, а ты про стихи какие-то придумываешь. …Голову мне морочишь.
Зина. – То есть, это я тут пришла и придумываю? Совсем уже? Ладно. Проехали. Ну смотри, если ты снова в поэты, разведусь. ПонЯл. Давай ка место лобное приготовь. Тазик рядышком, да постели клеенку, постели, слышь, там лежит…(Уходя.) Больно надо мне придумывать чего, я что, стихи от прозы не отличу? (Пошла на улицу.)